— Борис Леонидович, — пробасил Лютый, подарив ректору тяжелый взгляд, — я бы хотел пообщаться с Александром наедине.
— Да, конечно. Вы можете воспользоваться переговорной…
— Вашего кабинета будет вполне достаточно, — с уверенностью асфальтоукладчика произнес Лютый, заставив ректора подавиться фразой.
Впрочем, то ли погоны у байкера были повыше капитанских, то ли в целом вес побольше, но ректор великодушно разрешил гонять свою секретаршу за чаем и откланялся на обед.
— Суетливый тип, — констатировал Лютый, проследив, как за ректором закрылась дверь. — Как думаешь, боится меня?
— Наверняка, — согласился я.
— А как думаешь, почему? — спросил мужчина, кинув на меня внимательный взгляд.
Я молча постучал двумя пальцами по плечу, заставив Лютого хмыкнуть:
— А ты молодец, соображаешь. Видишь, какие неоспоримые бонусы дает наша работа?
Несмотря на шутливый тон, взгляд у мужчины оставался цепким, тяжелым. Да и сам он напоминал матерого волка и никак не вписывался в интерьер помещения.
— Вижу, — послушно согласился я, чуть не ляпнув «знаю».
— Я представляю одно из подразделений особого назначения. Мы вообще-то редко когда предлагаем вступить к нам в ряды мальцам, но твой случай особый. Большие перспективы дает твой магический потенциал, если его реализовать. А в этом деле, как ты понимаешь, нельзя поставить кандидата на паузу. Плохой тренер может все просрать.
— Разумовский — плохой тренер? — уточнил я.
Щека у Лютого едва заметно дернулась при упоминании этой фамилии, но мужчина ответил почти без промедления.
— Дима, наверное, лучшее, что ты мог бы получить на гражданке. Но это нельзя сравнить с профильными тренерами у нас. У нас ты гарантированно реализуешь свой потенциал в лучшем виде. Я посмотрел твое досье и, будем откровенны, без хорошей протекции ты вряд ли пробьешься. А протекции у человека без рода в нашем мире неоткуда взяться, сам понимаешь.
— Я это понимаю, — спокойно ответил я. — Но также справедливо и другое, что, если честно, перевешивает.
— Интересно, — Лютый прищурился.
— Может случиться так, что мои дети будут расти без отца. И это не тот бесценный опыт, который я хотел бы им передать.
Мужчина усмехнулся:
— Мало кто в восемнадцать лет мысли такими категориями.
— У меня богатый опыт, — отзеркалил я его усмешку.
Лютый моим ответом был недоволен. Пожалуй, он вообще всем разговором не был доволен, и я его прекрасно понимал. Если бы я нашел талантливого парнишку и нацелился записать к себе в бойцы, то никак бы не ожидал, что того не заинтересуют все радужные перспективы, что я готов долго и вкусно описывать развесившему уши юнцу.