Инспектор замер с ручкой на весу, как статуя. Рот его медленно приоткрылся, обнажая желтоватые зубы.

— Ты… ты чего это, с ума сошёл? — прохрипел он дрожащим голосом. — Кому ты там машешь, придурок?

— А вам тоже стоит помахать, уважаемый господин инспектор, — любезно предложил я, изображая радушного хозяина. — Вас снимает скрытая камера. Прямой эфир в интернете, знаете ли. Очень популярная штука в наши дни. Уже сто человек в чате!

Мышкин медленно, словно ржавый механизм, повернул голову. На полке, в тёмной щели между двумя старыми горшками, ровно и нагло мигал крошечный красный огонёк записи.

— Что… что это такое? — выдавил он из себя.

— Камера, господин инспектор, — терпеливо объяснил я. — Устройство для записи видео. Изобрели в прошлом веке.

Лицо инспектора претерпело удивительную трансформацию. Из багрового оно стало сначала серым, потом мертвенно-белым с синеватым оттенком, как у человека, увидевшего призрака. Дорогая ручка выпала из его ослабевших пальцев и с тихим металлическим звоном покатилась по полу.

— Как вы могли видеть, дорогие зрители, — продолжил я, входя в роль ведущего скандального телешоу, — господин инспектор только что собственноручно подбросил нам компрометирующие… улики. А также продемонстрировал поразительное незнание санитарных норм, которые я ему любезно цитировал ранее.

— Выключи это немедленно! — завопил Мышкин, дёргаясь в сторону камеры.

— Ой-ой-ой, — замахал я руками. — Нельзя трогать улики! Это же нарушение процедуры расследования.

Я сделал театральную паузу, посмотрел прямо в побелевшее лицо Мышкина и добавил с сахарной улыбкой:

— Кстати, сержант Петров передает вам отдельный пламенный привет! Я позвонил ему сегодня с самого утра и вежливо попросил посмотреть нашу небольшую прямую трансляцию. Сказал, что ожидается очень интересный и поучительный спектакль. Думаю, у него с вами, господин Мышкин, теперь будет крайне увлекательный разговор. О клевете, превышении должностных полномочий и, возможно, о коррупции в особо крупных размерах.

— Ты… ты не смеешь! — прохрипел инспектор.

— А я уже посмел, — весело ответил я. — Полчаса назад.

Инспектор издал звук, похожий на хрип раненого кабана, которого загнали в угол. Его глаза безумно забегали по сторонам, ища выход из этого кошмара. Он, грубо толкнув застывшую в дверях ошарашенную Настю, как таран бросился вон из кухни, из закусочной, прочь из этого проклятого места.

— Эй, господин инспектор! — крикнул я ему вслед с показным огорчением. — Вы своих приятелей забыли!

Я указал на копошащихся в углу мерзких личинок.