— Заберите их! Они же такие милые!

Дверь «Очага» с оглушительным грохотом захлопнулась, аж стёкла зазвенели.

На кухне повисла звенящая тишина. Настя ошарашенно смотрела то на меня, то на пустое место, где только что стоял грозный инспектор, то на дёргающихся личинок в углу.

— Игорь… — прошептала она. — Что только что произошло?

Я спокойно подошёл к полке, аккуратно достал маленькую камеру и с довольным щелчком выключил её.

— Что? — пожал я плечами, встретив изумлённый взгляд сестры. — Он гнилой насквозь, как протухшее мясо. Как и то дерьмо, на которое эти твари обычно лезут.

Я подошёл к углу и брезгливо смахнул личинок тряпкой в ведро.

— А теперь давай уберём эту мерзость и будем спокойно готовиться к рабочему дню. У меня сильное предчувствие, что сегодня гостей будет особенно много.

* * *

Массивное кресло противно заскрипело под тяжестью Фатимы Алиевой. Женщина была похожа на разъярённого моржа в дорогом платье. Её гнев словно высасывал воздух из комнаты, а позолота на стенах казалась дешёвой мишурой.

Мурат стоял перед матерью, как школьник перед директором. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Лицо каменное, но внутри всё кипело.

— Дурак, — прошипела Фатима голосом, от которого хотелось спрятаться под стол. — Я сказала припугнуть этого поварёнка. Не топить! Припугнуть! Чтобы забегал, засуетился, может, сам на коленях приполз извиняться.

Она тяжело дышала, раскачиваясь в кресле.

— Я специально нашла этого Мышкина. Самую продажную тварь во всей губернии! Он за копейку собственную бабушку продаст. А ты что сделал? Довёл до того, что весь город теперь над нами смеётся!

Мурат молчал, уставившись в ковёр. Хотелось орать, бить кулаком по стене, но он только стоял. В голове крутились мысли одна злее другой.

«Вечно она меня учит. Вечно считает идиотом», — злился он про себя.

И сразу представил инспектора Мышкина. Того трясущегося червяка, который так жалко подставился.

«Если полиция до него ещё не добралась, найду сам. И объясню так, что всю оставшуюся жизнь заикаться будет».

Но больше всего Мурат ненавидел Игоря Белославова. Этого выскочку, который унизил его перед всем городом. Вышвырнул из собственной закусочной, как бродягу! А теперь ещё и выставил дураком на весь свет.

Варианты мести роились в голове: поджечь «Очаг», нанять бандитов, чтобы ноги переломали, заставить исчезнуть из города навсегда…

— Опять крики, — ленивый голос донёсся с лестницы. — Что на этот раз, папочка? Снова доказываешь, какой ты умный?

По ступеням спускалась Лейла в шёлковом халате. Красивая, но с таким скучающим лицом, будто жизнь — это затянувшийся спектакль.