И именно в этот момент, когда атмосфера на кухне стала густой, как патока, я заметил движение в углу. Из-за мешка с мукой высунулась крохотная усатая мордочка. Рат. Мой хвостатый союзник и главный дегустатор смотрел на меня с таким вселенским укором, будто я только что на его глазах променял нашу священную мужскую дружбу на первую встречную девицу с яркими волосами.

Его маленькие глазки сверлили меня взглядом, полным ревности и обиды. Я едва сдержал смешок. Перехватив его взгляд, я, пока Саша всё ещё пребывала в эйфории, незаметно подмигнул ему. Мол, спокойно, старина, всё под контролем, про твою долю никто не забыл. В ответ Рат демонстративно фыркнул, дёрнул носом и с оскорблённым видом скрылся обратно за мешком.

— Кажется, я засиделась, — лениво протянула Саша, когда мы вышли в опустевший зал. Она сладко потянулась, выгибая спину, словно сытая и довольная пантера. — Уже совсем темно. Проводишь меня до дома? А то одной по нашим улочкам бродить жутковато. Вдруг хулиганы нападут?

Настя, как раз наводившая финальный блеск на последнем столике, услышала её вопрос и выразительно хмыкнула себе под нос, не оборачиваясь. Но я заметил в отражении оконного стекла её лукавую ухмылку. Сестрёнка всё видела и делала свои выводы.

— Разумеется, провожу, — с готовностью кивнул я, развязывая тесёмки фартука. — Что я, не джентльмен? Бросить такую очаровательную девушку на растерзание ночному городу — это же настоящее преступление против всего прекрасного.

Когда я проходил мимо неё к выходу, Настя тихонько прошипела мне в спину:

— Осторожнее, донжуан местного разлива. Не заиграйся там.

— Ревнуешь? — так же тихо бросил я через плечо, ловя её возмущённый взгляд.

Я лишь шире усмехнулся и вышел вслед за Сашей на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Да уж, вечер определённо переставал быть томным и обещал немало интересного.

* * *

Ночная прохлада приятно щекотала кожу после раскалённого пекла кухни. Мы с Сашей неспешно брели по пустынным улочкам Зареченска, и звук наших шагов, казалось, был единственным, что нарушало сонную тишину. Жёлтые круги света от фонарей лениво выхватывали из темноты куски потрескавшегося асфальта, одинокие скамейки и молчаливые, словно затаившие дыхание, фасады домов.

— А знаешь, — вдруг сказала Саша, прерывая затянувшееся молчание, — тут в городе все шепчутся, что я в ссылке. Мол, дядя сослал свою непутёвую столичную племянницу в эту глушь, чтобы я ему там репутацию не портила.

— Хм, а разве это не так? — я с любопытством покосился на неё. Её профиль в тусклом свете фонаря выглядел на удивление дерзким и милым одновременно.