Настя больше не пряталась. Она медленно вошла на кухню и замерла посреди комнаты, жадно вдыхая аромат. Я коротко кивнул ей, мол, проходи, не стесняйся. Добавил к мясу лук, и запах стал ещё гуще, слаще. Обжаривал всё вместе ещё минуты три, пока лук не стал мягким и прозрачным.

Тем временем на второй сковороде уже шкворчал картофель. Я тоже добавил к нему немного масла и дал брусочкам спокойно дойти до золотистого цвета, лишь изредка встряхивая сковороду. Никакой каши, никакой размазни.

И вот настал финальный акт. Обжаренный, румяный картофель я аккуратно переложил в сковороду к мясу с луком. Осторожно перемешал. По вкусу добавил немного соли и щедро посыпал свежемолотым чёрным перцем. Никаких усилителей вкуса, никаких «Поцелуев Солнца». Только мясо, картофель, лук, соль, перец и щепотка моего бесценного таланта. Я накрыл сковороду крышкой, убавил огонь до минимума и дал блюду «дойти» ещё несколько минут.

Когда блюдо было готово, я разложил его по тарелкам и щедро посыпал мелко нарубленной зеленью. Это была простая, незамысловатая жареный картофель с мясом. Но он была идеальной. Каждый кусочек картофеля был мягким внутри и с хрустящей, золотистой корочкой снаружи. Мясо таяло во рту.

Я поставил тарелку перед Настей. Она с недоверием посмотрела сначала на меня, потом на еду. Осторожно взяла вилку, подцепила небольшой кусочек картофеля, подула на него и отправила в рот. Её глаза изумлённо расширились. Она ела быстро, жадно, так, будто ничего вкуснее в своей жизни не пробовала. В её глазах стояли слёзы.

— Это… это просто божественно… Игорь, как? Откуда?

Я лишь пожал плечами, стараясь выглядеть максимально безразличным, хотя внутри всё ликовало от этой маленькой, но такой важной победы. Я сделал это! Даже здесь, в этой дыре, в чужом теле, я остался собой.

— Руки помнят, — просто ответил я, и эта фраза имела для меня куда более глубокий смысл.

Мы ели в тишине. Когда с едой было покончено, Настя долго смотрела на меня, а потом тихо, почти шёпотом, сказала:

— Ты так сильно изменился после того падения… Папа бы точно оценил. Он ведь тоже был поваром. Ты же знаешь, его все в нашем Зареченске любили. Считали одним из лучших.

Она тяжело вздохнула, и её лицо помрачнело.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что случилось. Они сказали, что он отравил того чиновника из администрации… Но это же полная ложь! Папа был добрым и простым человеком, он бы и мухи в жизни не обидел. Кто-то его подставил, я в этом уверена. Но я совершенно не понимаю, кому и зачем это было нужно. Мы жили очень небогато, почти бедно, врагов у него никогда не было. А после этого… все наши друзья, все, кто его так хвалил и постоянно напрашивался в гости на ужин, отвернулись от нас. Просто в один день. Будто мы прокажённые.