Заглянула даже пара-тройка чиновников из городской управы — те самые, что раньше обходили наше заведение десятой дорогой. Они, хоть и морщили носы, но уплетали луковый суп за обе щёки, напрочь забыв про своё высокое положение и манеры.

Старая клиентура — пьяницы, дебоширы и любители подраться по пятницам — как-то сама собой испарилась, словно утренний туман под лучами солнца. К тому же я к неудовольствию Насти слегка поднял цены. Для новой публики это было незаметно, а всякая шваль сразу забыла к нам дорогу..

Но главным моим критиком, придирчивым и самым язвительным, оставалась Настя. Днём, когда утренний поток посетителей схлынул, а до вечернего было ещё далеко, наша кухня превращалась в арену для молчаливого противостояния. Она, которая всю жизнь считала меня кухонным инвалидом, неспособным даже яичницу поджарить без потерь для занавесок и соседских кошек, теперь наблюдала за каждым моим движением со смесью восхищения, недоумения и плохо скрываемого раздражения. В её взгляде читалось что-то вроде: «Как это вообще возможно?»

— Где ты этому научился? — не выдержала она однажды, когда я с молниеносной скоростью превращал обычную луковицу в россыпь идеальных, почти прозрачных кубиков.

— Талант не пропьёшь, сестрёнка, — беззаботно подмигнул я, не сбавляя темпа и не отрывая взгляда от доски. — Он как хорошее вино: с годами только крепчает и набирается вкуса.

— Какой ещё талант? — фыркнула она, скрестив руки на груди и сверля меня недоверчивым взглядом. — Ты всю жизнь только и делал, что бутерброды криво резал да чайные пакетики заваривал! И то умудрялся заливать всё кипятком мимо чашки. Я на этой кухне с самого детства работаю, мама меня учила, бабушка учила, а у тебя вдруг получается лучше, чем у меня. Это нечестно! Это какое-то колдовство!

— Значит, это был скрытый талант, — беззлобно парировал я, заканчивая с луком и одним лёгким движением ножа смахивая его в глубокую миску. — Видимо, то падение с лестницы не только память отшибло, но и что-то полезное в голове на место вправило. Мозги встряхнуло, так сказать. Смотри и учись, пока я в ударе. А лучше не мешай — у меня соус сейчас сгорит, и тогда обед будет испорчен.

Обиженно надув губы, Настя схватила второй нож, который я недавно купил специально для неё на рынке.

— Я тоже так могу! — с вызовом заявила она, впиваясь в меня упрямым взглядом. — Тут нет ничего сложного. Просто надо быстро резать, и всё.

Она с остервенением вцепилась в свою луковицу, словно та была её личным врагом. Но движения получались рваными, злыми и неуверенными. Нож то и дело соскальзывал, а куски выходили кривыми, разнокалиберными и какими-то несчастными.