Это я к тому, что за свою жизнь успел познакомиться сразу с несколькими поколениями телевизоров. И с лампочками и с плазмой. И каждый из них, скотина, так и норовил ужалить меня разрядом.

Проблема оказалась банальной до смешного. Контакты на плате питания покрылись зеленоватым налётом окисления, а влажная пыль устроила короткое замыкание. Классика жанра для старой техники.

— Ну что, сынок? Совсем помер мой старичок? — тревожно заглядывала мне через плечо бабушка.

— Да живее всех живых, — успокоил я её, доставая кисточку. — Просто зубы почистить надо, суставы смазать.

Работал методично, как хирург. Каждый контакт зачищал до блеска, каждую лампу продувал и проверял. Спиртом протирал плату, убирая следы коррозии. В движениях не было суеты — только спокойная уверенность мастера.

Бабушка Марфа не отходила ни на шаг, боясь пропустить чудо воскрешения своего любимца. Иногда она вздыхала и качала головой, словно прощалась с верным другом.

— А вдруг не поможет? — шептала она. — Такой старый уже…

— Поможет, — коротко отвечал я, продолжая колдовать над железками.

Через сорок минут я поставил крышку на место и воткнул вилку в розетку. На секунду экран остался чёрным — и я увидел, как лицо старушки вытянулось от ужаса. Потом по стеклу пробежали полосы помех, экран мигнул, и вдруг — о чудо! — ожил яркой картинкой.

Какой-то ведущий в нелепом жёлтом пиджаке размахивал руками и призывал зрителей заниматься утренней зарядкой. Звук был чистый, изображение чёткое.

Бабушка Марфа взвизгнула от радости и всплеснула руками.

— Батюшки-светы! Ожил! Мой дорогой ожил! — слёзы радости покатились по её морщинистым щекам. — Сынок, да ты просто волшебник! Как же мне тебя отблагодарить? Денег у меня кот наплакал, но что-нибудь найду…

— Да бросьте вы, бабуль, — отмахнулся я, складывая инструменты. — Соседское дело. Мелочь.

Но старушка уже семенила в чулан. Оттуда доносился треск и грохот — она явно что-то искала. Через пару минут она появилась, волоча здоровенный узел, перевязанный бельевой верёвкой.

— Возьми, не отказывайся! — категорично заявила она. — Посуда тут чугунная, от прабабки досталась. Лежит без толку, а мне уж тяжело с ней возиться. Может, в хозяйстве пригодится.

Узел оказался неподъёмным. Я еле дотащил его до дома и разложил содержимое на кухонном столе. То, что я увидел, заставило меня присвистнуть от удивления.

Настоящие сокровища! Тяжеленные литые сковороды с толстыми стенками, казаны разных размеров, утятница идеальной овальной формы. Всё покрыто ржавчиной и многолетней копотью, но я видел не это. Я видел потенциал, скрытый под слоем времени.