Я кивнул:

— Верно.

Терентий Савельевич полез в ящик, достал жестяную шкатулку, открыл. Отсчитал два десятирублевых кредитных билета и две рублевых монеты. Положил на конторку.

— Прошу. Двадцать два рубля.

Я взял деньги, пересчитал, убрал в бумажник. Потом проверил журнал. Все в порядке, цифры совпадали.

— Спасибо, Терентий Савельевич. Как коляска? Все в порядке?

Хозяин сиял:

— В полном порядке, Александр Дмитриевич! Просто прелесть! Спрос огромный! Два дня назад купец богатейший в Москву ездил, пятнадцать рублей заплатил! Вчера помещик соседний на свадьбу невесту возил, тоже пятнадцать! Все хвалят, мягко, удобно, как по воздуху летишь! Народ такого не видывал!

Он наклонился ближе, понизил голос:

— Александр Дмитриевич, а вы случайно не хотите еще одну такую же коляску сделать? Я бы купил! За хорошие деньги! Спрос есть, клиенты спрашивают!

Я покачал головой:

— Нет, Терентий Савельевич. Времени нет. Дела другие навалились. Может, потом.

Хозяин вздохнул разочарованно:

— Жаль, жаль. Ну, ничего, может, передумаете.

Я подумал:

— Впрочем, если найму людей да объясню им что делать, можно попробовать. Или вот что. Вы как раз этим займитесь. Отправьте ко мне мастеровых, я им объясню, что делать. Будут работать под моим руководством. Савельев радостно кивал:

— Все сделаю ваше благородие, как скажете. А сейчас не желаете ли карету свою посмотреть?

Я повернулся к Семену:

— Семен Михайлович, подожди здесь. Схожу проверю, все ли с коляской в порядке.

— Хорошо, Александр Дмитриевич.

Терентий Савельевич повел меня через коридор в заднюю часть здания. Дверь вела во двор, широкий, мощеный булыжником. Справа конюшня, слева амбар. Пахло навозом, сеном, лошадьми.

У конюшни, под навесом, стояла моя коляска. Чистая, блестящая, колеса черные лакированные. Кузов протертый, без пыли. Рессоры смазанные, блестят. Вокруг стояли двое человек, постояльцы, разглядывали, переговаривались.

Я подошел ближе. Обошел коляску кругом. Проверил колеса, целые, спицы крепкие. Кузов без царапин и вмятин. Рессоры не прогнуты, смазаны свежим дегтем. Оглобли прочные, без трещин.

Заглянул внутрь. Обивка чистая, столик складной на месте, фонарь висит под потолком. Занавески на окнах свежие.

— Все хорошо, Терентий Савельевич. Вижу, вы за ней следите.

Хозяин расцвел:

— Еще бы! Как за родной! Никита ямщик каждый день протирает, смазывает, проверяет. Я сам слежу. Это же наша золотая жила!

Один из постояльцев, господин в дорожном сюртуке, обернулся к нам:

— Хозяин, это правда, что вы в найм сдаете?

— Правда, правда, — закивал Терентий Савельевич. — Для приличных господ. По городу десять рублей в сутки, в дальнюю дорогу пятнадцать.