Завтра она придет в мастерскую. Посмотрит чертежи. Мы поговорим о мельнице, о технике, о планах.
А может, не только о технике.
Я встал, взял трость, пошел к выходу из сада.
Вечер окончательно сгустился, зажгли фонари на улицах. Я шагал медленно, задумчиво.
Елизавета в Петербурге. Анна Павловна здесь, в Туле.
Сердце мое раздваивается. С одной стороны долг благодарности, память о помощи в трудные дни. С другой живое притяжение к женщине, которая рядом, которая понимает меня, как никто.
Что выберу? Не знаю.
Но завтра придет Анна Павловна. И, может быть, станет яснее.
Я вернулся домой. Матрена Ивановна встретила на крыльце:
— Ну что, погуляли? Полегчало?
— Полегчало, — ответил я.
Прошел в свою комнату, зажег свечу. Сел за стол, достал бумагу, перо.
Написал короткое письмо Елизавете. Сухое, формальное. О делах, о работе, о награде. Ни слова о чувствах.
Запечатал конверт, отложил в сторону. Завтра отнесу на почту.
Потом достал чертежи мельницы, разложил на столе. Посмотрел внимательно, проверил расчеты, добавил несколько пояснений, чтобы Анне Павловне было понятнее.
Работал до поздней ночи.
Свеча оплыла наполовину, когда я наконец погасил ее и лег спать.
В темноте долго не мог заснуть. Думал об Анне Павловне, о ее глазах, о прикосновении ее руки.
О том, что будет завтра.
Глава 2 Осмотр
Я вышел из дома рано, еще до шести часов. Солнце только поднималось над крышами, улицы пустынные, только дворники мели мостовую.
В руках я держал кожаный портфель с инструментами: рулетка, угольник, циркуль, записная книжка, карандаши. Все, что понадобится для осмотра мельницы.
Баранов назначил встречу у своего дома в семь утра. Имение находится в двадцати верстах от города, ехать долго, мы хотели выехать пораньше, чтобы управиться засветло.
Дом Баранова на Дворянской улице, двухэтажный, каменный, с колоннами у входа. Подошел к воротам, они уже распахнуты. Во дворе стояла просторная карета, запряженная четверкой гнедых лошадей. Кучер в темно-синей ливрее проверял упряжь.
У крыльца ждал сам Баранов. Одет по-дорожному: длинный сюртук шоколадного цвета, высокие сапоги, широкополая шляпа. В руке трость с серебряным набалдашником. Борода расчесана, лицо румяное, довольное.
— А, Александр Дмитриевич! — Он приветственно помахал тростью. — Вовремя! Пунктуальность офицерская! Люблю!
Я подошел, поклонился:
— Здравствуйте, Иван Петрович. Готов к поездке.
— Отлично, отлично! — Баранов одобрительно оглядел меня. — Портфель взяли? Инструменты? Хорошо. Мельницу осмотрим как следует, все промерим, оценим.
Он обернулся к дому: