Она грустно улыбнулась:

— Муж научил. Он брал меня на стройки, показывал чертежи, объяснял. Говорил, что инженеру нужна жена, которая понимает его работу. — Пауза. — После его смерти я пыталась продолжить. Хотела помогать строителям, вести расчеты. Но общество не приняло. Женщине не место в мужских делах, как говорили.

— Глупость, — резко сказал я. — Ум не зависит от пола. Если женщина может считать, чертить, анализировать, почему бы не помогать?

Анна Павловна посмотрела на меня с благодарностью:

— Вы так думаете? Правда?

— Правда. Я видел в Севастополе сестер милосердия. Они делали то, что не смогли бы многие мужчины. Перевязывали раненых под обстрелом, ассистировали хирургам, спасали жизни. Если женщина способна на такое, почему она не может заниматься инженерным делом?

Анна Павловна вдруг осторожно коснулась моей руки. Прикосновение легкое, почти неуловимое. Но я почувствовал тепло ее пальцев сквозь перчатку.

— Александр Дмитриевич, вы удивительный человек. Не такой, как все здесь. Вы видите суть, а не форму.

Я не отстранил руку. Сидел неподвижно, глядя на ее лицо. Глаза у нее серые, умные, с легкой грустинкой. Губы тонкие, изящные. Черты правильные, благородные.

— Анна Павловна, — тихо сказал я, — вчера на собрании вы спрашивали о моих планах. О проекте мельницы для Баранова. Предложение мое еще в силе. Хотите посмотреть чертежи? Я мог бы показать, объяснить. Завтра вечером, например.

Она не сразу ответила. Смотрела на меня, обдумывая. Потом медленно кивнула.

— С удовольствием. Мне действительно интересно. Муж строил мосты, а мельницы не проектировал. Хочу понять, как это делается.

— Прекрасно. Завтра в семь вечера? Могу зайти к вам, или встретимся где-нибудь.

— Лучше в мастерской, — предложила она. — Там чертежи, инструменты. Я приду сама. Адрес знаю, Заречная улица, дом двенадцатый.

— Буду ждать.

Мы сидели молча еще несколько минут. Фонтан журчал, небо темнело, начали проступать звезды. Где-то вдалеке играла шарманка, доносились обрывки мелодии.

Анна Павловна встала:

— Мне пора. Уже темнеет. Спасибо за разговор, Александр Дмитриевич. До завтра.

Я тоже встал, поклонился:

— До завтра, Анна Павловна.

Она пошла по дорожке к выходу из сада. Я смотрел ей вслед. Походка легкая, грациозная. Шаль белела в сумерках.

У ворот она обернулась, помахала рукой. Я ответил легким поклоном.

Потом она скрылась за оградой.

Я остался у фонтана. Сел обратно на скамейку, смотрел на темнеющее небо.

Сердце билось чаще обычного. В груди что-то теплое, приятное.

Анна Павловна. Встреча с ней оставила странное чувство, словно что-то случилось важное, хотя мы просто говорили об обычных вещах.