— Анна Павловна! Мы готовы!

Дверь открылась, на крыльце показалась Анна Павловна Соколова.

Я не ожидал ее увидеть. Замер на мгновение.

Она спускалась по ступенькам, держась за перила. Одета тоже по-дорожному: темно-зеленое платье с узкими рукавами, легкий плащ накидкой, соломенная шляпка с вуалью. В руках небольшой саквояж и зонтик.

Увидела меня, улыбнулась:

— Александр Дмитриевич! Доброе утро!

Я поклонился, сняв фуражку:

— Анна Павловна. Доброе утро. Не знал, что вы тоже едете.

Баранов рассмеялся:

— А как же! Я пригласил Анну Павловну погостить в имении на несколько дней. Она согласилась. Заодно и на мельницу посмотрит. Покойный муж ее инженером работал, в технике разбирается. Может, даст дельный совет.

Анна Павловна спустилась к нам, остановилась рядом:

— Иван Петрович преувеличивает. Я не инженер. Просто интересуюсь. Надеюсь, не помешаю?

Она посмотрела на меня вопросительно.

Я поспешил ответить:

— Что вы, Анна Павловна! Напротив, помощь лишней не бывает. Рад будет, если составите компанию.

Баранов довольно хмыкнул:

— Ну вот и славно! Поехали, господа!

Лакей в ливрее вышел из дома, взял саквояж Анны Павловны, отнес к карете. Другой лакей открыл дверцу кареты, откинул ступеньку.

Баранов жестом пригласил:

— Анна Павловна, прошу. Александр Дмитриевич, прошу.

Анна Павловна взошла в карету первой, я помог ей, подав руку. Она легко поднялась, уселась на мягкое сиденье у окна. Я сел напротив, положив портфель рядом. Баранов устроился рядом с Анной Павловной.

Лакей закрыл дверцу, карета качнулась. Кучер цокнул языком, лошади тронулись.

Внутри кареты просторно, удобно. Сиденья обиты бордовым бархатом, окна с кожаными шторками, на полу мягкий ковер. Пахло кожей и древесным лаком.

Карета выкатила со двора, повернула на улицу. Колеса застучали по мостовой.

Баранов откинулся на спинку, вздохнул с удовольствием:

— Люблю поездки в имение. Город душный, суетный. А там простор, воздух чистый, тишина.

— Давно там не бывали? — спросила Анна Павловна.

— Месяца два. Зимой редко езжу, дороги плохие. Весной управляющий приезжал, докладывал. Говорит, мельница совсем развалилась. Вот и решил посмотреть лично, заодно Александра Дмитриевича взять. Пусть оценит, что можно сделать.

Он повернулся ко мне:

— Александр Дмитриевич, расскажу вкратце. Мельница построена еще дедом моим, в шестьдесят втором году прошлого века. Сто лет почти стоит! Водяная, на речке Упе. Колесо огромное, в три сажени диаметром. Жернова каменные, французские, дед выписывал из Парижа.

Я слушал внимательно, кивая.

— Первые годы работала отлично, — продолжал Баранов. — Мололи зерно со всей округи. Мука белая, тонкая, купцы в Москву везли. Дед гордился. Отец продолжил, но особо не следил. Управляющие менялись, кто честный попадется, кто вор. Мельница постепенно ветшала.