Я прикидывал цифры. Три с половиной тысячи дохода в год, солидная сумма. Если вложить в ремонт тысячи две-три, окупится за год-полтора.

— Иван Петрович, вы готовы вложить деньги в восстановление?

— Готов. Две тысячи дам сразу. Если больше понадобится, найду. Только чтобы толком сделали, а не абы как.

— Постараюсь.

Карета катила по грунтовой дороге. За окнами проплывали поля, перелески, деревни. Небо синее, безоблачное. Солнце поднималось выше, становилось теплее.

Мы ехали молча несколько минут. Баранов дремал, откинув голову на спинку сиденья. Шляпа съехала набок, борода колыхалась в такт покачиванию кареты.

Анна Павловна смотрела в окно, задумчиво. Я смотрел на нее.

Профиль тонкий, изящный. Шея длинная, белая. Руки сложены на коленях, пальцы в кружевных перчатках. Платье темно-зеленое облегает фигуру, подчеркивает тонкую талию.

Она повернула голову, поймала мой взгляд. Едва заметно улыбнулась.

Я смотрел ей в глаза, и тоже улыбнулся. Она смутилась, отвела взгляд.

Карета проехала через деревню. Десяток изб, церковь деревянная, колодец на площади. Мужики стояли у околицы, смотрели на проезжающую карету, кланялись. Баба с коромыслом остановилась, перекрестилась.

За деревней дорога пошла в гору. Лошади замедлили шаг, фыркали, налегали на постромки. Карета раскачивалась сильнее.

Баранов проснулся, поправил шляпу:

— Где мы?

— Проехали Большую Грязнуху, — ответила Анна Павловна. — Еще верст пять осталось.

— Ага. Скоро приедем.

Он достал из кармана серебряные часы, открыл крышку:

— Половина девятого. Хорошо едем.

Дорога спустилась с горы, вошла в лес. Сосны высокие, прямые, пахло смолой и хвоей. Птицы щебетали, где-то стучал дятел.

Через лес проехали быстро, минут за десять. Впереди открылось село. Домов тридцать, церковь каменная с колокольней, барская усадьба на пригорке.

— Вот мое имение, — сказал Баранов с гордостью. — Село Ивановское. Сто душ крестьян, земли три тысячи десятин. Лес, пашня, луга. И мельница на речке, за селом.

Карета въехала в село. Крестьяне останавливались, кланялись, снимали шапки. Дети бежали следом за каретой, кричали, смеялись.

Усадьба стояла на возвышении, окруженная садом. Дом двухэтажный, деревянный, выкрашенный в желтый цвет. Колонны белые у входа, балкон на втором этаже, крыша зеленая, железная. Флигель справа, конюшня слева, службы за домом.

Карета подъехала к крыльцу, остановилась. Лакей спрыгнул с козел, открыл дверцу, откинул ступеньку.

Баранов вышел первым, потянулся, размял затекшие ноги:

— Доехали! Александр Дмитриевич, Анна Павловна, прошу!

Я вышел, помог Анне Павловне сойти. Она взялась за мою руку, легко ступила на землю.