— Возможно. Посмотрим, что предложит.

— Ну, дай Бог, чтобы все удачно вышло! Пойдемте, покажу комнату!

Терентий Савельевич повел меня по лестнице на второй этаж. Коридор длинный, двери в номера по обеим сторонам. В конце коридора отдельная дверь, резная, дубовая.

Хозяин отпер, распахнул дверь:

— Вот, прошу!

Я вошел. Комната просторная, чистая. Большой стол посередине, вокруг шесть стульев с мягкими сиденьями. У стены диван, обитый зеленым бархатом. Окно с тяжелыми шторами выходит на улицу. Лампы на столе и на стене. Пахнет воском, табаком, чистотой.

— Отличная комната, — сказал я. — Подходит.

— Рад стараться! Сейчас чай принесу, закуски. А вы располагайтесь!

Терентий Савельевич вышел, закрыл дверь.

Я снял сюртук, повесил на спинку стула. Прошелся по комнате, подошел к окну. На улице темнело, зажгли фонари. Люди шли мимо, торопились по своим делам.

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, вошла горничная с подносом. Молодая девушка в белом переднике и чепце. Поставила на стол самовар, чайник, чашки, сахарницу. Потом принесла тарелки с закусками: пирожки с мясом, ветчина тонко нарезанная, сыр, огурцы соленые, хлеб свежий. И графинчик с водкой, рюмки.

— Прошу, — сказала она, расставляя все на столе. — Еще что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

Девушка присела в реверансе, вышла.

Я сел за стол, налил себе чаю из самовара. Крепкий, горячий, с паром. Отпил, обжег губы. Взял пирожок, откусил. Начинка мясная, сочная, вкусная.

Ел медленно, обдумывая предстоящий разговор. Нервничал немного. Баташев человек опытный, богатый, влиятельный. Может легко обвести вокруг пальца, если не быть осторожным.

Часы на стене пробили семь.

Сейчас придут.

Не прошло и минуты, как снизу послышались голоса. Шаги по лестнице, тяжелые, уверенные. Потом стук в дверь, негромкий, но четкий.

— Войдите.

Дверь распахнулась. Первым вошел Шорохов, приказчик. Следом за ним сам Николай Федорович Баташев.

Купец пожилой, высокий, статный. Лицо широкое, с седыми бакенбардами. Глаза серые, внимательные, умные. Одет богато, но без излишней роскоши: темный сюртук отличного сукна, жилет с золотой цепочкой часов, белоснежная рубашка с крахмальным воротничком. Сапоги начищены до блеска. В руках трость с набалдашником из слоновой кости, дорогая шляпа.

Держится уверенно, спокойно. Видно сразу, что человек привычный к власти, к деньгам, к уважению. Но без высокомерия, без барства. Эдакая купеческая солидность и деловитость.

Я встал, вышел из-за стола.

— Добрый вечер, Николай Федорович. Прошу, располагайтесь.

Баташев кивнул, снял шляпу, передал Шорохову вместе с тростью. Приказчик поставил вещи в угол, сам остался стоять у двери.