«Только бы не опоздать», — мысленно взмолилась она, сама не замечая, как впивается ногтями в ладони. Она машинально поправила одеяло, хотя оно и так лежало ровно — просто чтобы чем-то занять руки.
Целитель обработал очищенные раны припарками, а затем наложил на конечности и туловище Вирана чистые белые льняные повязки. Прохладная влажная ткань коснулась кожи, и Тарис заметила, как слегка расслабились черты лица Вирана. Он повернулся к своей сумке и спокойно отмерил несколько пакетиков с травами.
— Это отвары, которые укрепят его кровь, помогут справиться с инфекцией и снизят температуру, — объяснил он.
Тарис внимательно слушала, как целитель рассказывал, как готовить отвары, в каком количестве и как часто их давать. Она запоминала каждое слово, фиксировала каждую деталь — будто от этого зависела его жизнь.
«Так и есть, — жёстко напомнила она себе. — Если я ошибусь, он умрёт».
В её голове уже складывался чёткий план: сначала — отвар, потом — смена повязок, потом — снова отвар.
Соколица расплатилась с целителем. Тот сказал, что вернётся через три дня, и попросил прислать за ним, если состояние Вирана за это время ухудшится. Он не спросил, как Златовласкан получил такие травмы, — и Тарис с Соколицей были благодарны ему за это. В его глазах не было любопытства, только спокойная сосредоточенность профессионала.
«Человек, который знает цену чужой боли, — подумала Тарис, провожая его взглядом. — Таких мало».
Когда целитель ушёл, она снова присела у постели Вирана. Полумрак комнаты, где лишь слабый луч света пробивался сквозь щель в ставнях, создавал ощущение уединения и защищённости. Его дыхание оставалось поверхностным, но теперь в нём чувствовался слабый, едва уловимый ритм — как биение далёкого сердца.
Тарис осторожно коснулась его лба: жар всё ещё держался, но уже не такой испепеляющий, как прежде. Лёгкий запах пота и лихорадки смешивался с ароматом трав, разложенных рядом.
«Ты выживешь, — твёрдо решила она. — Хоть я и не знаю, кто ты, но ты не умрёшь в этом доме. Не на моих глазах».
Виран мирно отдыхал: его дыхание стало глубже и ровнее. Соколица стояла у его кровати и задумчиво смотрела на спящего мужчину.
— Я… благодарна, — неловко произнесла Тарис через некоторое время. «Слова всегда даются мне тяжело, — мысленно поморщилась она. — Особенно когда они по-настоящему важны». Её голос прозвучал глухо, но в нём чувствовалась искренность.
Соколица отмахнулась от благодарности, как от чего-то несущественного. Она молча подала Тарис чашку с тёплой водой, и в этом жесте читалась поддержка. Эльфийка нахмурилась, но ничего не сказала, пока Соколица продолжала изучать спящее лицо Вирана.