— Подпиши, — подмигнув, сказал он.

Я пробежался по тексту документа. Привычка, вбитая ещё на Земле — всегда читать бумагу перед тем, как ставить свой автограф. В бумаге всё было описано с моих слов правильно, так что я быстро черкнул пером.

Все официальные мероприятия закончились. Но ощущение, что всё завершилось, было обманчивым: лагерь ещё жил случившимся. Люди расходились медленно, то и дело оглядываясь на меня и на шатёр дежурного офицера, будто надеялись, что представление всё-таки получит продолжение.

Нужно было и мне со своим отрядом отойти. Судя по взглядам, которые кидали на меня подчинённые, они хотели поговорить. И вряд ли этот разговор будет приятным. Я это чувствовал: отряд держался рядом, как и положено своим, но в движениях подчинённых уже появилась настороженность.

Я перенёс вес на повреждённую ногу, и колено опять прострелило болью. Это было так неожиданно, что я даже вскрикнул. Бывалый нахмурился, но подставил мне плечо, и всей командой мы отошли к нашему костру, на котором кипятили воду.

Я быстро огляделся. Костёр хоть и находился на краю лагеря, но вокруг хватало людей, шума и суеты, чтобы разговор утонул в общем гуле.

Первой заговорила Селена:

— Сядь, нужно бандаж на колено наложить, — её голос был непривычно жёстким.

Я опустился на бревно, и пока Селена мотала мне ногу, заглянул в «статус». У обычного человека такая травма заживала бы дней десять. У меня же, как показывала Система, на это уйдёт три дня. Определённо,«Улучшенная Регенерация (Е+)» стоила каждого вложенного в неё Очка Развития (ОР).

— Там, в шатре церковников, ты ведь знал, кого оскорбляешь? И сделал это специально? — с нехорошим прищуром спросил Лис.

— Всё верно, — не стал отрицать я.

— Эллади, мы тут все натерпелись от церковников. А я с Лисом — именно от епископских, — зло плюнул в костёр Бывалый. Его плевок с шипением исчез в огне. — Мы только получили отпущение грехов и избавились от этой удавки. Так на кой чёрт ты нас всех подставляешь? Да ещё и при народе?

Селена резко затянула верёвку на бандаже, и вместе с выдохом из меня вырвался стон. Боль ослепила, отдавая в висках. Немного переведя дыхание и дождавшись, пока приступ утихнет, я продолжил:

— Начнём с главного. Оскорбил визитария я. Дрался с ним тоже я. Вы просто стояли рядом. Как и ещё несколько десятков человек в толпе во время драки. Так что если кому и отвечать, то только мне.

Я смотрел на угрюмые лица и пытался понять, чего там больше — страха перед церковниками или доверия мне, как командиру.

— У каждого из вас есть свои тайны и желания, в которых я обещал помочь, — продолжил я. — У Селены — клеймо, у Лиса — инициация. Да, Бывалый пока ничего не рассказал, но раз он оказался в «искуплении» без копейки за душой, я уверен, у него тоже есть история. Которая также потребует решения.