* * *

Время до заката пробежало быстро. В голове слегка шумело от потери крови и напряжения дня, а лагерь постепенно погружался в вечернюю тишину. Голоса становились тише, костры горели ярче, а над головой проступали первые звёзды. Я как раз собирался наконец-то нормально поесть, когда к нашему костру быстрым шагом подошёл Жан. Его лицо в отблесках пламени выглядело настороженным.

— Эллади, — негромко, но чётко произнёс он, — тебя вызывают к его милости. Мне приказано тебя провести.

Я аккуратно встал и, опираясь на плечо Жана чуть сильнее, чем хотелось бы, захромал к его милости. Колено всё ещё ныло, хотя«Улучшенная Регенерация (Е+)» делала своё дело: боль стала тупой, фоновой, как далёкий гул колокола.

Самый лучший дом в деревне Сен-Бернар, что располагалась на берегу реки Бернар, стоял почти в центре, рядом с небольшой площадью. Двухэтажный, каменный низ, деревянный верх, крыша из хорошего шифера — явно не крестьянский. Здесь жил староста или местный купец. Теперь барон Гильем де Монфор решил, что это место достойно его задницы на ближайшие дни. И хозяин дома с «радостью» уступил своё жилище барону.

У ворот стояли двое молодых бойцов в цветах Монфора. Один поприветстовал меня кивком, второй молча отодвинул створку.

Жан провёл меня в небольшую боковую комнату на первом этаже. Внутри было сумрачно и прохладно. Небольшой стол стоял посередине, вокруг него — несколько грубых табуретов. На одном уже сидел Ирвин, погружённый в свои мысли. Наверное, представлял, как Владыка дал ему неограниченные полномочия в отношении церковников.

Я сел, вытянул больную ногу вперёд. Через несколько минут дверь скрипнула. Вошёл Конрад.

Вымытый, в чистой рубахе, плащ аккуратно заштопан, лицо обработано: нос вправлен, бровь зашита тонкой чёрной нитью. Кто-то из баронских лекарей явно постарался, чтобы визитарий выглядел не как жертва драки, а как человек, которого слегка потрепало. Конрад оглядел комнату, задержал взгляд на мне. В глазах — холодная расчётливость. Потом перевёл взгляд на Ирвина и сел на на третий табурет, ближе к двери. Визитарий не выглядел ни злым, ни испуганным. На его лице застыло спокойное ожидание. Как будто уже мысленно составил рапорт епископу о том, как его здесь унизили.

Мы сидели молча. Минут десять, может больше. Было слышно, как где-то наверху скрипят половицы — ходили слуги или охрана барона.

Наконец дверь отворилась. Вошёл один из баронских. Молодой, с коротким мечом на поясе.

— Его милость ждёт вас.

Нас провели через короткий коридор в другую комнату: побольше, с высоким потолком и настоящим креслом возле стены. Барон уже сидел в нём. Поза расслабленная: локти на подлокотниках, пальцы сцеплены перед собой. Светло-голубые глаза безжалостные и холодные, как лёд на реке. Именно так и должна выглядеть власть: сидит удобно, говорит негромко, а всем вокруг почему-то хочется стать навытяжку и дышать осторожнее.