Я выждал буквально минуту и остановил Жана, когда тот начал затягивать зажим на пальце пленного. «Зубья» маленьких медицинских плоскогубцев сжимали указательный палец Гастона, в то время, как Жан пытался свести вместе защёлки-фиксаторы.

— Может, дадим Гастону ещё один шанс? — спросил я у Жана и повернулся к ночному гостю. — Давай так: ты всё рассказываешь, что хочет Жан. Потом записываешь чистосердечное признание, где рассказываешь, как хотел Жана дважды убить, и мы тебя отпускаем. Ты рожу не криви — мне твой труп без надобности. Лорены твои нужны. Бумага для Арно нужна. А твоя голова — нет. А тебе, Жан, нужна его голова?

Лицо Жана расплылось в улыбке:

— Если монет будет достаточно, то пусть катится куда хочет.

Гастон замер, переводя взгляд с меня на Жана и обратно. В его глазах всё ещё жил страх, но теперь к нему примешалась капля надежды — маленькая, жалкая, но настоящая. Я вытащил кляп и дал Гастону попить.

— Ты… ты серьёзно? — прохрипел он, облизнув разбитые губы. — Отпустите?

— Мы — отпустим, — кивнул я. — А вот Арно, когда увидит признание, может и захотеть твоей крови. Я готов тебе дать шанс: не хочу слушать твои крики. Но если он тебе не нужен, пойду-ка я прогуляюсь.

Глаза Гастона опять забегали от меня к Жану и обратно, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, возможность выкрутиться. Я терпеливо стоял и ждал, считая про себя секунды. Когда дошёл до сорока и уже собирался уходить, Гастон тихо прошептал:

— Хорошо. Только костыль дайте — с такой ногой не уйду я далеко.

— Могу пинок дать, хочешь? — резко спросил Жан. — Ладно, найду тебе какую-нибудь палку. Но пока мы твои тайники не проверим, ты тут, в подвале посидишь. И если обманешь, то повторно я тебя буду спрашивать уже один, без этого неженки Эллади.

Гастон тяжело сглотнул и заговорил — сначала хрипло, почти шёпотом, а потом всё быстрее, будто боялся, что мы передумаем.

— Тайник… в старом амбаре возле южных ворот, под половицами. Ещё один — в подвале заброшенного дома на улице Ткачей, за бочкой с известкой. Только заплатить пришлось тем четверым, что со мной пришли, так что монет там немного…

Гастон замялся, но, перехватив недовольный взгляд Жана, быстро выпалил:

— Но там ядра есть и зелья лечения. Прикупил запрещёнки по дешёвке, думал продать, когда епископские свалят. И арбалет там мой.

— Хм… — протянул Жан и отложил зажим. — Это уже что-то.

Жан задал ещё несколько вопросов, заставляя Гастона уточнять детали. Я же спросил о содержимом тайников и стоимости различных предметов — это понадобится, когда будем делить добычу. Чем подробнее говорил Гастон, тем обыденнее становилась вся эта мерзость: не допрос, а почти торговый разговор, где вместо товара — чужая жизнь. Самое гадкое в подобных сценах даже не угрозы, а то, как быстро к ним привыкаешь, когда начинаешь считать прибыль.