— Эллади?

Голос Селены прозвучал совсем рядом. Она как раз вернулась с заднего двора, где показывала Лису какие-то связки для копья. Ей на смену пришёл Бывалый, и теперь парни с азартом стучали палками заливая своим потом тренировочную площадку.

А Селена стояла в дверях, вытирая руки чистой тряпкой. Её взгляд внимательно изучал мою руку, прижатую к груди, и в зелёных глазах мелькнул профессиональный интерес.

— Стой. Не чеши, — сказала она резко. Но как только шагнула ко мне, её голос смягчился: — Дай посмотрю.

Я снял рубаху, а Селена размотала бинт. Пальцы у неё были прохладные и приятные. Убрав повязку, девушка некоторое время недоуменно изучала рану. Её брови чуть сошлись, а дыхание стало тише. Она смотрела на повреждение, как на вещь, которая не укладывается в голове, но при этом совершенно реальна и осязаема.

— Это… как? — тихо выдохнула она. — Ты должен ходить со швами не меньше недели. А тут… края уже стянулись, эпителизация почти полная. Швы натянуты, как струны. Ты что, принял зелье«Среднего исцеления (E)» ?

Я натянуто усмехнулся, хотя внутри всё сжалось в тугой ком. Проблема пришла откуда не ждали.«Улучшенная регенерация (Е+)» работала превосходно, в три раза ускоряя моё выздоровление по сравнению с обычным человеком.

И я как-то не сообразил, что наш полевой доктор обратит внимание на мою аномально высокую скорость восстановления. Хорошо, хоть только Селена это заметила. Но и открывать свою главную тайну, что я — тот самый посланец бога, который украл у барона Кровь Господню, мне казалось глупостью. В конце концов, это могло навредить самой девушке: если она будет знать правду и не доложит церковникам, то станет соучастницей. А это дорога в пекло очищающего пламени Церкви.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я как можно беспечнее. — На мне всегда всё быстро заживает. Таким родился.

На мою улыбку Селена не ответила. Вместо этого она недоверчиво пощупала края кожи. А потом удивление на её лице сменилось пониманием, следом за которым пришёл страх.

— Быстро надень рубаху, пока никто не увидел. Я пока схожу за инструментами, нужно снять швы.

Из слов Селены и тона, которым они были сказаны, я понял, что испугалась она за меня, а не за себя. Я с грустью отметил, что Селена моему объяснению не поверила.

Не говоря больше ни слова, Селена принесла хирургические инструменты и начала снимать швы. Я чувствовал лёгкое покалывание, но боли не было. Больше меня занимало близкое дыхание девушки и запах трав от её волос.

Когда последний шов был снят, она обработала кожу местным аналогом йода и тихо сказала: