— Заходите в дом… оба, — наконец глухо, надломленно произнесла она, отвернувшись и пряча лицо в тени дверного проема. — Нечего на крыльце сырость разводить да соседям и шпионам знак рода показывать. Ищейки Воронцова и так круглые сутки за усадьбой следят, ждут, когда мы последний дух испустим.
Они вошли в просторный, но запущенный вестибюль господского дома. Повсюду виднелись следы былого достатка и былой промышленной славы: дорогие дубовые панели на стенах, хрустальная люстра под потолком, старинные портреты суровых мужчин в мундирах с латунными пуговицами. Но сейчас всё это было покрыто толстым, серым слоем пыли, половина мебели была наспех укрыта холщовыми чехлами, а из дальнего угла веяло отчетливой сыростью — там, за тяжелой портьерой, явно протекала крыша после недавних дождей.
Настасья подошла к массивному, резному секретеру из мореного дуба, дрожащими пальцами вытащила из скрытого пружинного ящичка толстую, переплетенную в тяжелую сафьяновую кожу книгу с массивными серебряными углами — Свод Родовых Законов и Уложений Империи — и принялась лихорадочно листать пожелтевшие страницы, то и дело сверяясь со светящимся клеймом на руке Кирилла.
— Так… — её голос подрагивал, а ногти с тихим скрежетом царапали пергамент. — Раздел третий, глава седьмая, уложение о преемственности при чрезвычайных обстоятельствах военного времени… «Если законный глава столбового рода передает печать лицу без зарегистрированного мана-следа, и оная печать приживается в плоти преемника, контур его стабилизируется…» Господи… Действительно. Закон признает тебя полным, законным и единственным наследником всех титулов, земель, цехов, долгов и…
Она резко осеклась на полуслове. Страница книги с тихим, сухим шорохом перевернулась под её пальцами, и Настасья замерла, словно наткнулась на скрытую оголенную электропроводку под высоким напряжением. Её щеки мгновенно вспыхнули ярким, пунцовым, почти лихорадочным румянцем, а взгляд, устремленный на Кирилла, стал испуганным, растерянным и диким.
— Ну и? Что там еще за параграф или подпункт инструкции? — нахмурился Кирилл, чувствуя очередной технический подвох со стороны местной бюрократии. — Говори прямо, хозяйка. Я человек технический, сюрпризов в техзадании на объекте не люблю. Какие еще обременения у этого вашего наследства?
Настасья с громким, сухим грохотом захлопнула тяжелую книгу, едва не прищемив пальцы, и отступила к остывшему камину, судорожно сжимая руки на груди.
— Параграф уложения о нераздельности родового имущества и мана-контура… — глухо, глядя исключительно в пол, произнесла она, и её голос стал совсем тихим. — По законам Российской Империи, вдова столбового боярина не может существовать отдельно от активной печати рода, ежели преемник принял титул непосредственно на месте гибели прежнего главы во время боевых действий. Печать блокирует любое разделение активов и недвижимости, чтобы избежать дробления мануфактур. Это значит… это значит, Кирилл Андреевич… что по закону магии, крови и Высшей Канцелярии… я теперь не вдова. Я твоя законная жена.