— Держи, Андреич. Пал Палыч сменил гнев на милость, подписал тебе премию. Годовую, тринадцатую.

— Спасибо, Людочка. Порадую банк, уменьшу долг за коробку из бетона на два миллиметра, — улыбнулся Кирилл, забирая квиток.

Зайдя в кабинет, который больше походил на подсобку, он закрыл тяжелую железную дверь, отсекая остаточные шумы цеха. Здесь, в его личной «тихой гавани», пахло именно так, как должен пахнуть кабинет инженера-механика: старой бумагой чертежей, канифолью, остывшим кофе и машинным маслом. На стенах висели старые плакаты с таблицами допусков и посадок, а на столе царил художественный беспорядок из линеек, штангенциркулей и недопитой кружки чая.

Кирилл сел за стол, развернул расчетный листок и всмотрелся в цифры под лампой-лупой. Юмор ситуации заключался в том, что тринадцатая зарплата, о которой Пал Палыч орал так, будто это золотой запас империи, после всех вычетов и налогов оказалась ровно такой, чтобы Кирилл мог позволить себе… ну, например, купить очень хороший, дорогой набор гаечных ключей и, может быть, заказать пиццу с двойным сыром. Дважды.

— Гуляем, Кирилл Андреевич, — тихо рассмеялся он сам себе. — Настоящий олигарх. Можно даже шикануть и купить те самые швейцарские зимние ботинки, которые мне три месяца в интернете вылезают. Или отложить на ремонт старой «девятки»… Нет, подождет. Машина — это вещь духовная, она должен страдать.

Он откинулся на спинку стула, блаженно вытянув ноги. Напряжение тяжелого дня постепенно уходило. Кирилл закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Мысли лениво текли вокруг предстоящих выходных. Завтра высплюсь до полудня, думал он. Никаких звонков, никаких конвейеров, никаких подшипников. Телефон — на беззвучный режим. Пал Палыча — в черный список до понедельника. Полная изоляция от внешнего мира.

Он встал, чтобы снять рабочую спецовку и переодеться в свои чистые вещи, висевшие на крючке у двери. Старая куртка, джинсы — всё это казалось сейчас невероятно мягким и уютным по сравнению с жесткой, пропитанной мазутом х/б тканью заводской формы. Кирилл стянул тяжелые ботинки с металлическим носком, с удовольствием шевеля пальцами в шерстяных носках. Оставалось только собрать сумку и сделать финальный шаг за проходную.

Но у пятницы тринадцатого, как известно, всегда свои планы на финал рабочей смены.

Кирилл уже застегивал замок на сумке, когда в дальнем углу каморки раздался странный звук.

*Тррр… Бззз… Кххх…*

Звук шел со стороны старого силового щита, закрашенного тремя слоями серой масляной краски еще во времена Олимпиады-80. Этот щиток официально считался мертвым. Кирилл сам проверял схемы два года назад — кабели к нему были отрезаны где-то в подвальных магистралях, и он служил скорее декорацией и местом, куда его слесари просили спрятать заначки от жен.