Впервые за последние три года огромная, хрустальная люстра под потолком не мигала, не трещала и не испускала противный, удушливый запах паленого конского волоса. Она горела ровным, чистым, глубоким и невероятно ярким пурпурным светом. Родовой реактор «Медвежье сердце», вычищенный от накипи, отрегулированный по штангенциркулю и надежно изолированный качественной синей изолентой, работал тихо, ровно и послушно, издавая лишь сытое, едва слышное басовитое урчание глубоко в подвале цеха.
В доме стало тепло. Старинные чугунные батареи, в которые Кирилл лично вогнал свежую порцию очищенной воды через отремонтированный обратный клапан, приятно грели воздух, выгоняя из углов застарелую подвальную сырость и запах плесени.
Еремей, совершенно счастливый, сидел у порога столовой и аккуратно, чистой ветошью протирал латунные детали на штуцере Настасьи Львовны. Сама хозяйка дома сидела за столом, обложившись старыми чертежами и спецификациями воронцовских големов, но её взгляд то и дело косился на Кирилла.
Инженер сидел напротив, лениво прихлебывая горячий чай из тяжелой серебряной кружки. Перед ним лежал чистый лист бумаги, на котором уже были набросаны первые эскизы будущего гироскопического стабилизатора контура — его главного козыря в предстоящей войне с графом Воронцовым.
«Ну что, первый этап антикризисного управления завершен успешно, — думал Кирилл, глядя на ровный свет люстры. — Производственные мощности запущен, хоть пока и на минимальном режиме, энергоснабжение стабилизировано, кадровый костяк из деда Михея и Еремея сформирован. Теперь можно приступать к опытно-конструкторским работам. Посмотрим, из какого теста сделаны эти ваши воронцовские боевые машины. Сопромат — он и в Африке сопромат, и никакая магия не спасет голема, если у него неправильно рассчитан центр тяжести и прочность коленных шарниров».
В этот момент Настасья медленно отложила в сторону чертеж тяжелого штурмового голема серии «Волк-3» и тихо, с легкой, робкой улыбкой произнесла:
— Кирилл Андреевич… Спасибо тебе. Свет… свет больше не мигает. В доме впервые за много лет стало тепло по-настоящему. Мой отец всегда говорил, что у каждого рода есть свой ангел-хранитель, который приходит в самый мрачный час. Я думала, это просто старая сказка… Но глядя на то, как ты сегодня возился в золе и мазуте ради нашего спасения… Я начинаю верить, что Владимир не ошибся, когда отдал печать именно тебе.
Кирилл подавился чаем, закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на девушку со своей неизменной, лукавой инженерной усмешкой: