— Попрошу войти свидетеля!

Дверь скрипнула, и в зал, ссутулившись и не поднимая глаз, вошел молодой парень. Федька. Один из моих подмастерьев, вернее подмастерьев Ильи, которого я сам отобрал за усидчивость. Он пропал недавно, сказав, что захворала матушка в деревне. Шокировало даже не само предательство, а его предсказуемость, его банальность. Дюваль его переманил. Я вспомнил, как хвалил этого парня… Глупо. Наивно.

— Расскажи почтенному собранию, юноша, — ласково проворковал Дюваль, — чему же учит вас ваш хваленый мастер? Каким секретам ремесла?

Запинаясь и путаясь в словах, Федька начал свой выученный урок. Мастер Григорий, по его словам, почти не показывает, как работать руками. Заставляет «марать бумагу», рисовать какие-то «цифири». Учит «странным вещам»: смотреть на камни через «колдовские стеклышки», отчего буквы двоятся, и смешивать металлы по «аптекарским рецептам», взвешивая на весах, хотя их отцы и деды всегда делали это «по наитию».

Последствия были катастрофичны. Мои главные заслуги — научный подход и системное обучение — в устах этого испуганного мальчишки прозвучали как профанация и отказ от вековых традиций. Я учил их думать; Дюваль же представил все так, будто я разучиваю их работать. В какой-то момент Федька поднял на меня испуганные глаза, и мне стало его просто жаль. Он сам не понимал, что говорит.

Старейшины слушали, на их лицах отражался праведный гнев. Они видели во мне еретика, разрушающего их мир, их веру.

— Благодарю, юноша, можешь идти, — отпустил Дюваль предателя и повернулся ко мне с выражением скорби на лице. — Вы слышали, господа. Веками секреты мастерства передавались из рук в руки. Мэтр Григорий же потчует своих учеников сомнительными фокусами и алхимией. Это подрыв самых основ нашего ремесла!

Зал зашумел. Каждое мое слово тонуло в неодобрительном ропоте. Мои аргументы о том, что наука помогает искусству, доказывали мою профанскую сущность. Дюваль полностью контролировал ситуацию: он был на своей территории, окруженный своей стаей.

Откашлявшись, старшина Краузе вынес вердикт. Он говорил медленно, с тяжелым немецким акцентом.

— Управа, выслушав доводы, находит обеспокоенность мэтра Дюваля и прочих почтенных мастеров обоснованной. Хотя мы и не можем отменить указ Его Императорского Величества, мы, как блюстители чести и чистоты нашего ремесла, обязаны удостовериться, что звание мастера присвоено достойному. Посему, Управа постановляет: действие патента мастера Григория Пантелеивича приостановить до прохождения им квалификационного экзамена, согласно уставу нашего Цеха.