Но увлеченность тут же сменилась жесткой складкой у губ.

— Все это возможно, лишь если сам мастер доживет до ответа, государь, — словно прочитав его мысли, произнес Сперанский. — Его нынешнее жилище — не укрытие, а западня. Дом на Невском, в окружении десятка темных дворов и переулков, устеречь невозможно.

Александр снова нахмурился. Сперанский был прав.

— Мои люди доносят, — продолжил тот, — что незадолго до нападения Григорий присматривался к другому месту. К особняку. Тому, что числится за супругой Давыдова.

— За женой Александра? — удивился император, вспомнив молодого офицера и отчаянную голову. — Что там за история с этим домом?

— Давыдова втайне от мужа хочет продать его и купить лучше. Наши люди полагают, что мастер хотел его выкупить. Место выбрано с поразительной сметкой.

Развернув перед императором план той части города, Сперанский указал на нужный дом. Император махнул рукой, усаживая Сперанского, что считалось высочайшим дозволением. Сперанский всегда с пиететом к этому относился.

— Взгляните сами. Особняк стоит отдельно, обнесен высокой каменной оградой. Всего двое ворот, которые легко держать на запоре. С тыла — Нева, что отсекает всякий доступ с той стороны.

Александр смотрел на план, и в голове само собой выбилось слово: «цитадель». Однако у этого плана был один изъян.

— По тем же сведениям, дело не сладилось. Молодая хозяйка, Аглая Антоновна, наотрез отказалась продавать свое гнездо. Полагаю, не сошлись в цене. А может, еще что.

Император смотрел на карту, но видел уже не схему улиц. Упрямство, даже самое очаровательное, не должно стоять на пути интересов государства. Особенно когда в руках есть чем утешить и строптивую хозяйку, и ее удалого супруга, который давно засиделся в своем чине.

Александр встал, Сперанский подскочил. Отойдя от стола, император подошел к окну. За двойными рамами бушевала непроглядная темень, из которой на него глядело лишь собственное смутное, призрачное отражение. И в этой черноте стекла решение пришло само. Когда он обернулся к Сперанскому, он уже знал выход.

— Давыдов… — задумчиво начал он. — Тот самый?

— Он, ваше величество, — подтвердил Сперанский. — Отчаянная голова. Предан вам безмерно.

— Отчаянным головам нужно признание, Михаил Михайлович. Иначе они ищут славы не там, где должно. Давно он засиделся в своем чине. Подготовьте представление о награждении его. И подыщите ему место в столице. Хватит ему прозябать в армейских. Жена будет довольна.

Сперанский молча склонил голову. Перевод в гвардию — знак высочайшей милости.

— Что до самой Аглаи Антоновны… — на губах Александра мелькнула легкая, почти невесомая улыбка. — Передайте ей, что я буду рад видеть ее на ближайшем балу у Кочубеев. Я сам поговорю с ней. Объясню, сколь важен для Отечества ее вклад. Мысль о том, что ее дом послужит нуждам человека, который нужен государству, непременно утешит ее. Разумеется, казна щедро возместит эту уступку.