Он молчал. Его взгляд буравил меня сквозь прорези маски. Кажется, ответ его устроил.

Сделав шаг ко мне, он заставил меня невольно выпрямиться.

— Служить Отечеству — красивые слова, — произнес он бесстрастным тоном. — Их говорят многие. Но что скрывается за ними? Что станет вашей конечной целью, мастер, когда вы насытитесь славой и золотом? Что дальше?

Главный вопрос. Он требовал сути. Моего кредо. Мне кажется сейчас, в этом тихом кабинете, решается моя судьба. Я решил пойти ва-банк. Я долго думал о том, что я делаю в этом мире. И сейчас появилась возможность получить шанс на реализацию своих мыслей.

— Точность. Вот чего я хочу. Я хочу изменить саму музыку боя.

Он чуть склонил голову набок. Интерес пойман. Я продолжил.

— Сейчас на поле брани побеждает тот, у кого больше пушек и крепче строй. Я же предлагаю сделать так, чтобы один русский егерь стоил целой вражеской батареи.

— Продолжайте, — приказал он.

Я не буду рассказывать о том, что хотел бы лишить Наполеона всех его гениальных генералов. Не поймет. Поэтому начну с малого.

— Представьте себе лучшего французского канонира. Опытного, хладнокровного. Он пристрелялся к нашей гвардии, и следующий его выстрел унесет десятки жизней. Он готовится поднести фитиль… и в этот миг падает замертво. Никто не видел, откуда прилетела пуля. Второй номер в ужасе подбегает к орудию — и падает рядом. Расчет в панике бежит. Пушка, целая и невредимая, замолкает навсегда. Ее заставил умолкнуть один человек с расстояния в полверсты.

Я сделал паузу. Надеюсь эта картина укореняется в его воображении.

— Мое служение — в создании «дальнозоркой трубки». Инструмента, который позволит нашему меткому стрелку видеть одну-единственную, самую важную цель. Будь то канонир у орудия, барабанщик, задающий темп атаки, или знаменосец, чье знамя — душа полка. Мы перестанем стрелять по площадям. Мы будем вырезать из вражеского войска ключевые нити, и вся их ткань расползется. Это будет хирургия, а не бойня. Один точный выстрел, сеющий суеверный ужас и спасающий сотни наших солдат. Вот в чем я вижу истинную службу точности, Ваше Величество.

Я замолчал, намеренно указывая его титулование.

Он стоял неподвижно. Секунда. Другая. Целая вечность, пока в камине с треском не упало прогоревшее полено.

— Любопытная идея, — произнес он, в голосе прорезался интерес. — Очень любопытная. И очень дорогая. Государству нужны не фантазии, а результаты. У вас есть один долг перед казной — машина для защиты ассигнаций.

Он подошел вплотную.

— Сделайте ее. Докажите, что ваш ум способен не только рождать идеи, но и воплощать их в металле. И когда первая ассигнация с новым, не подделываемым узором ляжет мне на стол, мы вернемся к разговору о вашей «дальнозоркой трубке». И тогда казна не поскупится, чтобы вооружить этой «хирургией» нашу армию.