Я поклонился и Государю.

— Прошу, Ваше Величество. — Мой приглашающий жест был адресован обоим. — Позвольте мне стать вашим проводником в мир, где красота рождается из расчетов.

Мой рассказ начался у парящей в воздухе маски. Мария Фёдоровна ахнула, с детским восторгом разглядывая «иллюзию». А ведь именно она дала имя моему ювелирному дому. Думаю, она более чем польщена этим.

— Колдовство!

— Лишь немного законов природы, Ваше Величество, — ответил я, но смотрел на императора. — Тех же самых законов, что управляют игрой света в алмазе.

Александр чуть прищурился, пытаясь разгадать секрет невидимых струн. Он оценил и фокус, и мысль.

У «Галереи Замысла» я обратился к императрице, указывая на мутный уральский изумруд:

— Ваше Величество, мы привыкли ценить в камне его чистоту. Но я верю, что истинное искусство — не работать с идеалом, а заставить несовершенство служить красоте.

Тут из-за спин придворных раздался тихий ядовитый голос Дюваля, говорившего по-французски:

— Философия лавочника, пытающегося продать бракованный товар.

Толпа замерла. Это был удар на глазах у монархов. Александр медленно повернул голову в сторону ювелира.

Я среагировал моментально.

— Месье Дюваль совершенно прав, — громко произнес я, явно выдавая свое знание языка. Ох, Толя, палишься. — Это философия выгоды. Позвольте, Государь, я поясню. Этот камень, — я указал на изумруд, — из-за внутреннего изъяна был бы расколот на мелкие осколки. Казна и владелец потеряли бы большую часть его веса и цены. Мой же подход иной: не прятать изъян, а делать его сердцем узора. — Я указал на эскиз. — Такая работа сберегает камень почти целиком, а цена готового изделия возрастает многократно. Это разумное сбережение достояния. И казны, и подданных.

Я сделал паузу. Зрачки императора сузились. Он услышал главное.

— То же и с золотом, — я перешел к другой витрине. — Зачем обременять изящную диадему лишним весом, если можно использовать более прочный и легкий сплав, сэкономив металл без малейшего ущерба для блеска? Красота должна быть легкой, Государь. А казна — полной.

Говорил я просто, избегая заумных слов. Говорил как рачительный хозяин, показывая ремесло, доведенное до уровня государственной пользы.

Александр медленно переходя от витрины к витрине. Он не проронил ни слова. Мария Фёдоровна задавала вопросы, восхищалась эскизами, но ее голос доносился до меня словно издалека. Все мое внимание было приковано к этому высокому, молчаливому человеку.

— А что это? — вдруг спросил он, останавливаясь у эскиза диадемы со сменными центральными камнями. В его ровном голосе впервые прозвучал живой интерес.