Изображая радушного хозяина для графини Зубовой, я за конторкой проводил экспресс-диагностику ее фамильных драгоценностей. Так, посмотрим… камни чистые, «первой воды», однако огранка — «роза». Прошлый век. Явное наследство. Оправа тяжеловесная, золото почти красное — меди не пожалели. Экономили, даже когда сорили деньгами. Вся эта конструкция держится на честном слове да паре крапанов, готовых вот-вот разжаться. Продать боится — память. Носить — уже неприлично. Классический случай «собаки на сене».

— Мы вернем им голос, ваше сиятельство, — раскладывая перед ней эскиз, убеждал я. — Дадим воздуха, легкости. Камень должен парить, а не лежать на груди булыжником. Платина даст холодный блеск, который заставит их внутренний огонь вспыхнуть с новой силой.

Она слушала, затаив дыхание, лицо аж засияло. Отобразить в драгоценностях это ее настроение — вот в чем состояла моя работа.

Тяжелая дверь со двора распахнулась так резко, словно по этому гладкому паркету провели грубым напильником. Неся с собой облако угольной пыли, в зал ввалился Кулибин. Лицо в саже, руки по локоть черные, кожаный фартук прожжен в нескольких местах. Не удостоив меня и взглядом, он прошагал в сторону графини.

Остановившись, он с прищуром оглядел ее, будто перед ним была непонятная конструкция. Его взгляд впился в ее колье.

— Разрешите, матушка, — пробасил он и, не дожидаясь ответа, протянул свою мозолистую, черную от металла ладонь. Графиня, оцепенев от такой наглости, машинально сняла колье и вложила ему в руку.

Кулибин взвесил украшение, подбросил его несколько раз, как мешок с картошкой.

— Экая тяжесть! На шее-то носить — всё равно что кандалы. Золота сюда навалили без толку, будто мост строили, а не побрякушку. Шею-то не ломит к вечеру? То-то же. Наш-то умелец из этой вот штуковины три таких же сделает, да еще и легче будут! Что есть то есть, ему только с побрякушками возиться.

Графиня ахнула. Я мысленно закатил глаза. Старик-то, конечно, был прав — даже он, не ювелир, видел инженерный просчет в работе старых ювелиров. Однако общаться так с клиенткой! Ох, и намучаюсь я с этим гением.

С непроницаемым лицом из-за колонны выскользнула Варвара Павловна и тихо приказала Прошке, дежурившему у входа:

— Прохор, проведи Ивана Петровича на кухню, блины готовы. Горячие.

Однако графиня Зубова, оправившись от первого шока, оказалась дамой не робкого десятка. Она смерила Кулибина оценивающим взглядом и игриво поинтересовалась:

— А вы, сударь, я погляжу, не только в механизмах, но и в женских шеях толк знаете?

Кулибин, не уловив иронии, серьезно кивнул и вернул ей колье.