Ладно, нужно обмозговать появившуюся идею.

Я тихо вернулся в кабинет, оставив старика в холодной мастерской. Одного, наедине с его гениальной, но неполной идеей. Завтра будет очень тяжелый день.

Пока я, сосредоточенно высунув язык, доводил до зеркального блеска внутреннюю поверхность нового конического наконечника, Кулибин впал в священное безумие. Одержимый идеей победить рвущиеся рукава, он работал в одиночку, по-своему, по-ремесленному. Взяв новый кожаный рукав, он принялся виток за витком обматывать его медной проволокой, создавая внешний корсет, броню.

Наблюдая за его одержимостью, я не мог не видеть фатальной ошибки. Однако я молчал. Гордость не позволила бы ему принять подсказку от меня. Он должен был сам дойти до этого. Сам удариться о стену. Мое молчание было жестокой необходимостью, а не малодушием. Тем более, я уже прикинул что и как сделать.

В самый разгар этой лихорадки, когда мир сузился до куска металла в моих руках, я и заметил в зале новых посетителей.

Сквозь стеклянную стену галереи в торговый зал легко и бесшумно вошла Элен. Она была не одна. Рядом с ней была дама лет пятидесяти, может, чуть больше. Ее я видел впервые. Строгое, темно-лиловое платье, безупречная осанка и ни единого украшения, кроме скромной камеи у ворота. Ювелир во мне одобрительно хмыкнул: вкус безупречен. Но какого дьявола их принесло сюда именно сейчас?

К ним тут же метнулась Варвара Павловна, готовая, как всегда, грудью встать на страже моего уединения. Но Элен, видимо, сказала ей нечто такое, отчего моя железная управительница удивленно вскинула бровь и отступила. Элен и ее спутница целеустремленно направились к широкой дубовой лестнице.

Я устало поплелся к двери.

— Элен, извини, но я занят, ей-богу! — произнес я, когда их силуэты появились на галерее. — У нас каждая секунда на счету!

— Я знаю, — ее голос был обманчиво спокоен. — Именно поэтому я здесь. Григорий, я привела человека, который тебе нужен.

Я проворчал:

— Мне сейчас нужен не человек, а двадцать пять часов в сутках.

— Ты искал актера, искусителя, способного продавать мечту, — продолжала она, игнорируя мое ворчание. — Я долго думала. Тебе не нужен льстивый приказчик или смазливый щеголь. Тебе нужен тот, кто сам одержим красотой. Кто сможет говорить о как… ученый.

Раздраженно вытирая руки о ветошь, перепачканную полировальной пастой, я перевел взгляд на спутницу Элен. Проницательные глаза гостьи обводили взглядом нашу мастерскую, хаос из инструментов, чертежей и деталей. Она смотрела без праздного женского любопытства, это был скорее оценивающий интерес исследователя.