Как же ты меня достал, Лодыгин.

— Вы, Александр Михайлович, настолько упиваетесь собственной драмой, что готовы объявить фальшивкой даже чужую кровь на моей одежде. Вызываете искреннюю жалость. Почти.

Юноша разозлился.

— Обойдусь без вашей жалости!

— Значит, прекратите вести себя как ребенок. Настоящие дуэли организуют по правилам: секунданты, толковый лекарь, безлюдное место на рассвете. Наскакивать на залитого кровью противника посреди улицы — это дурной тон. Я принимаю вызов, однако отказываюсь участвовать в вашем балагане.

Обвинение в истеричности, брошенное при свидетелях, подействовало на юнца.

— Вы переходите границы!

— Слушайте внимательно. Я провел на ногах сутки. Моя одежда пропитана кровью, а мысли остались в лазарете. Согласиться на бой с измотанным противником может лишь малодушный юнец. Истинный искатель чести требует равных условий, избегая дешевых преимуществ.

— Малодушный юнец? — прохрипел он. — Вы смеете меня так называть?

Да что ж ты будешь делать-то, а? Только это услышал?

Лодыгин сократил дистанцию. Ввязываться в потасовку в мои планы совершенно не входило, а уступать дорогу и подавно.

— Жду ваших людей на рассвете, — припечатал я. — Утром получите полную сатисфакцию. А сейчас разговор окончен.

— Стоять.

Тихий, почти шипящий звук напряг меня, я буквально кожей чувствовал его маниакальную потребность вцепиться в меня. Во больной.

— Второго побега я не допущу, — процедил он. — Плевать на ваших лекарей, раненых друзей и срочные дела.

Выпустив облачко пара, я устало прикрыл глаза.

Улицу вдруг перечеркнула юркая тень. Оборванец лет двенадцати в безразмерном полушубке и сдвинутой набекрень шапке. Притормозив, пацан цепким взглядом осмотрел мою залитую кровью одежду и разъяренного Лодыгина.

Заметив постороннего, Лодыгин небрежно отмахнулся:

— Брысь отсюда.

Мальчишка мигом растворился в подворотне.

— Итак, — я вернул беседу в деловое русло. — Выбор за вами: либо официальный поединок на рассвете, либо выступление для местной публики прямо сейчас. Мой лимит общения исчерпан.

— Даете слово чести?

— Гарантирую свое присутствие в городе. Успокоились?

Лодыгин сверлил меня подозрительным взглядом, явно ожидая подвоха.

— Ни единому слову не верю.

— Ваши проблемы, — пожал я плечами. — Приставляйте соглядатаев, караульте под окнами, сочиняйте пафосные речи для секундантов всю ночь напролет. Делайте что угодно, только сойдите с дороги.

Толпа зевак разочарованно зашуршала, зрители почуяли мирный исход скандала. Подобная развязка устраивала меня.

Лодыгин, разумеется, кипел. Спокойный и снисходительный тон вообще редко отрезвляет подобную публику. Зато наметилась потребность порисоваться. Ему требовалось наговорить гадостей, уязвить побольнее, вырвать подходящую реплику, чтобы до самого рассвета сладостно пережевывать ее в постели, упиваясь собственным трагизмом. Продержись он в таком состоянии еще с минуту, я бы гарантированно выскользнул из капкана.