Приглашенные уже занимали места.

Худощавый Павел Андреич Куманин щеголял аккуратной бородкой и глазками складского зверька. За внешней вежливостью скрывался калькулятор, вычисляющий чужую выгоду. Рябушкин был потным мужичком, багровое лицо, пудовая золотая цепь, пузатая табакерка возле прибора, густой баритон и прищуренные глаза. Немец Шперлинг держался отстраненно, типичный педант. Приборщик Лаптев вел себя тише воды: темный кафтан, мозолистые ладони, застарелый ожог возле большого пальца. Мастеровой уставился прямо на мои руки, проигнорировав дворянский титул и трость.

Хозяин представил меня без лишних расшаркиваний:

— Барон Григорий Саламандра. Ювелир, мастер своего дела. Ищет металл под точную работу. Общаться рекомендую прямо, барон предпочитает откровенный разговор.

Купеческое застолье стартовало с обсуждения трактов, ценников, убытков и последними слухами. Здешняя публика предпочитала рубить правду-матку о долгах и прибылях прямо за стерлядью, не то что в Петербурге.

Разделывая рыбу, Куманин заявил:

— Казанский тракт опять встал. Подрядчик списывает задержку на лютые морозы, умалчивая о побеге собственных людей на сторонний заработок. Стоило посулить ямщикам лишнюю полтину, как они сразу запамятовали имя владельца груза.

— Стало быть, слабо держали, — откликнулся Рябушкин. — Возчик, Павел Андреич, зверь простой: летит на самую сытную кормушку. Держать его следует в кулаке, но в достатке.

— Следуя вашим советам, мы получим железо по цене золота, — фыркнул Куманин.

Не отрываясь от тарелки, Лаптев издал тихий смешок.

— Встречаются и золотые слитки. Взять хотя бы свежую английскую полосу Матвея Петровича.

Багровое лицо Рябушкина повернулось к приборщику.

— Федосей, не наговаривайте на мой товар.

В таком ключе и продолжалась беседа. Я мало что понимал, нужно было вникать и сопоставлять имеющуюся информацию. В какой-то момент я просто выпал из беседы, задумавшись о характеристиках металла, который мне нужен для моего проекта.

Шперлинг, сидящий возле меня внезапно сфокусировал на мне выцветшие глаза:

— Ищете сталь под ювелирный струмент?

Я повернулся к немцу.

— Ошибаетесь.

— Оружейный ствол?

Хорошая у него градация, от интсрумента до стволов. Моя симпатия к старикашке стремительно росла.

— Проектирую механизм для удержания и дозированного сброса воздуха. Габариты крошечные, а вот давление колоссальное. Паршивая сталь оторвет пальцы тому, кто будет держать такой механизм.

Звон столовых приборов стих. Все начали прислушиваться к нашему разговору. Застолье сменило градус на предельно сосредоточенный.