— Пускать велено по списку, — отрезал часовой.

— Да я ж одним глазом!

— Одним глазом тоже по списку.

Обозный смачно сплюнул, огляделся, наткнулся взглядом на хмурого Ивана и внезапно вспомнил, что ему срочно надо к своим лошадям.

Сразу за нашим двором раскинулся военный лагерь. С первого взгляда выглядит все величественно, ровные ряды палаток и гордые знамена. А сесли приглядеться то тебя сшибал с ног запах, точнее, дурман из конского навоза, дыма, дегтя, пороховой гари и прочих «ароматов». За дальним оврагом рабочие торопливо засыпали известью дохлую лошадь. Когда я проходил мимо, один из них стянул шапку и бросил напарнику:

— До вечера бы управиться, а то опять смердятину к кухне потянет.

Вблизи действующая армия выглядела не столь приглядно. Вся эта махина состояла из тысяч глоток и желудков. Эту ораву требовалось кормить, поить, укладывать спать, заставлять чинить сапоги и сушить ноги. Солдаты варили кашу, стерегли ружья, искали потерянные котлы, лаялись с фуражирами.

Где-то глубоко внутри меня старик, помнящий стерильные больничные коридоры, наблюдал за происходящим с ужасом. Местный житель махнул бы рукой, солдат терпелив, лошадь крепка, Бог даст — обойдется. Но я-то знал, как быстро это «обойдется» и мутирует в кровавый понос и тиф.

У поварских ям я перехватил рыжего унтер-офицера Потапенко. Его приставили ко мне по хозяйственной части, и выбор оказался удачным. Унтер был из породы неболтливых людей, еще и рукастым.

— Больных где держите? — спросил я с ходу.

— Кого лекарь велит, тех в сторонку отводят, — пожал он плечами. — Кто на ногах, те при ротах маются.

— Вода?

— Ближе всего ручей за кухнями. Колодец у дороги есть, да к нему очередь вечная.

— Ручей ниже коновязей течет?

Потапенко скосил глаза в сторону лошадиных стоянок. Смысл вопроса дошел как надо, тон моего вопроса видать помог.

— Ниже.

— Значит, так. Для нашего двора питьевая вода — только из колодца. Для котлов — тоже. К ручью людей не посылать вообще.

— Далеко таскать придется, замаются.

— Лучше так, чем потом таскать их к лекарю.

Унтер задумчиво почесал переносицу.

— Запишу. Только солдатик все равно короткой дорогой норовить будет.

— Передайте старшему караула: на первый раз — строгое предупреждение. Попадутся второй — ставить на черновые работы у настила. День доски потаскают, сразу колодезную воду полюбят.

Впервые за все время нашего знакомства Потапенко криво усмехнулся.

— Вот это они уразумеют.

Такой подход мне нравился, на таких мужиках держится любой механизм, особенно пока начальство в штабах рассуждает о высоких материях.