— Давайте сюда ваши обноски. Но я их надену лишь потому, что хочу оставить вас без обуви. Авось какая-нибудь ядовитая змея укусит вас за ногу, и вы умрёте в страшных мучениях, а я буду смотреть на вас и хохотать, пока из вашего рта идёт пена.

— А у вас богатая фантазия. Но единственная ядовитая змея в этих лесах — это вы, сударыня. У вас, по-моему, даже язык раздвоенный.

— Ничего он не раздвоенный! — возмущённо выдала девица и показала мне розовый язычок.

— Да, не раздвоен. Но, возможно, у вас змеиная кожа на груди? — насмешливо сказал я, приподняв бровь.

Руки девушки метнулись к бортам плаща, но уже через миг она фыркнула и заявила, вздёрнув подбородок:

— Я не деревенская дурочка, дабы поддаваться на ваши гнусные провокации!

— Ну, раз вы не дурочка, то слушайте меня внимательно, — серьёзно проговорил я, метнув на неё фирменный взгляд мастера смерти. Девушка поёжилась, но голову не опустила. Лишь упрямо сощурила прекрасные глазки, блестящие от злости, словно искры трансформатора. — Я доставлю вас в Петроград, а затем обменяю на Акулину Астафьеву и Анатолия Кантова. И на этом поставлю точку в войне двух семей. Никто больше не погибнет. И если ваш отец — разумный человек, то он пойдёт мне навстречу, иначе клянусь, я сотру с лица земли весь ваш род, подниму из могил уже умерших Петровых и их тоже уничтожу. Вам ясно?

— Ясно, — сглотнула побледневшая дворянка и всё-таки отвела взор.

— А раз ясно, то не делайте глупостей. Даже не пытайтесь подловить меня и атаковать магией. Вы и со сломанными руками будете ценной пленницей, — максимально угрожающе произнёс я и выпрямился в полный рост.

— Вы монстр, — прошептала она и тоже встала на ноги.

— Иногда для мира как раз нужен монстр, а не герой, — пробурчал я, повернулся к ней спиной и неторопливо пошёл по лесу. И судя по чавкающим звукам, девица послушно посеменила за мной, а брошенный через плечо взгляд окончательно убедил меня в этом. Василиса, чуть прихрамывая, шла по грязи и задумчиво хмурила лобик, словно гоняла в голове десятки умных мыслей.

Мы около четверти часа прошли в молчании, а затем девушка вполне мирно заговорила:

— Сударь, меня, ежели честно, поражает ваша преданность Астафьевым. Почему вы так защищаете их?

— Они спасли меня, дали кров и стол, — хмуро проронил я, выйдя на небольшую полянку с поваленным деревом, облепленным мхом. И куда дальше идти? По-моему, вон туда, где лес стал редеть.

— Благородный поступок, признаю. Но разве стоит это того, чтобы рисковать своей жизнью и свободой? Да и бескорыстен ли их поступок? Вы не думали, что они помогли вам лишь из-за вашей выдающейся магической силы? Может, Астафьевы хотели сделать вас своим должником?