Изумление заставило девушку выпасть из транса, но она практически тут же снова ухнула в него и швырнула в призраков несколько трескучих молний. Магия Петровой заставила существ смерти немного побледнеть, но не развеяться. Девчонка же после своих «геройств» покрылась потом и тяжело задышала, глядя блестящими глазами на призраков. А те снова окружили нас плотным кольцом. Они уже вот-вот разорвут наши тела на столько частей, что даже самый хилый муравей сможет унести кусочек. И у меня от «предвкушения» грядущих мучений кровь превратилась в микроскопические льдинки, взрезавшие острыми кромками нежное нутро вен.

Видать, Василиса представила себе нечто похожее, поскольку она вдруг упала около меня на колени и, захлёбываясь от волнения воздухом, протараторила, обхватив руками моё осунувшееся от истощения лицо:

— Сударь, умоляю, убейте меня! Я не хочу страдать. Лучше сразу, лучше от вашей руки…

Я сглотнул горькую, тягучую слюну, нервно глянул на ещё больше приблизившихся призраков и в излучаемом ими потустороннем свете увидел чернеющий в склоне овал с неровными краями. Пещера? Возможно. А может, и просто небольшой закуток, промытый водой. Но ежели там всё-таки пещера, то у нас есть шанс спастись! Моё сердце забилось с отчаянной надеждой, а кровь снова понеслась по телу, разгоняя адреналин.

— Рано, сударыня, рано! — хрипло выдохнул я и с трудом поднялся на ноги.

Меня шатало из стороны в сторону, словно осинку на ветру, но мне каким-то чудом удалось собрать последние магические резервы и швырнуть в призраков ещё одно «развеивание». Оно туманной стеной врезалось в заверещавших тварей смерти и уничтожило тех, кто был ближе всего ко входу в склоне.

— За мной! — бросил я бледной девице и помчался к гипотетической пещере, поскальзываясь на грязи.

Петрова помчалась за мной и лишь на долю секунды позже меня ворвалась в небольшую пещерку, притаившуюся в склоне.

— Тупик! — разочарованно выдохнул я, схватившись за голову.

— Это конец, — обречённо вздохнула за моей спиной Василиса и всхлипнула.

А буквально через миг земляной пол под нашими ногами провалился, увлекая нас во тьму. Девчонка тоненько закричала, а я непроизвольно попытался за что-то ухватиться, но мои пальцы лишь скользнули по земле.

Благо, полёт не продлился долго. Одна-две секунды — и я со стоном упал спиной на влажные комья почвы и принял на себя вес Василисы. Она с воплем грохнулась на меня, оказавшись своим животом на моей груди. В солнечном сплетении что-то хрустнуло, а глаза лихорадочно уставились на провал, зияющий наверху. В него метнулись победно воющие призраки, алчущие живой плоти. И я непроизвольно зажмурился, готовясь испытать ни с чем не сравнимую боль, схожую с той, что испытали бедолаги, разорванные собаками.