Где моя волчица? Как обратиться? Почему я её не слышу и не чувствую? Она тоже опьянена этим напитком?
— Дождалась, милая, сейчас…
Я не понимаю, что случилось. А спустя пять ударов сердца чувствую, что на меня никто уже не давит.
Меня поднимают на руки, прижимают к груди. Втягиваю носом воздух и чувствую до боли знакомый запах мяты и смолы. Ровер!
Лорд в ярости. Не знаю, что именно он сделал, но теперь оба моих обидчика кубарем катятся с лестницы в сторону сада. Вокруг слышно рычание и, качнув головой, я замечаю множество волков всех возможных расцветок. Взгляд задерживается на крупном белом, что возвышается над всеми. Светло-серые глаза смотрят на меня с ледяным равнодушием, так что я жмусь к Роверу.
От него пахнет вереском… Сейчас я готова простить и это тоже.
Мне страшно, обидно и очень-очень гадко от себя самой.
— Как посмели вы, твари, — рычит Альварин, — нарушить законы гостеприимства и прикоснуться к моей наречённой? Даю шанс на последнее слово.
— Ты ответишь за земли, Ровер! — рычат снизу.
— Бессмысленное слово, — огрызается лорд и прижимает меня крепче. — Раз вы не желаете вести себя как волки, будете лишь дичью. Станете охотничьим трофеем. И никто не сможет спорить, что я провожу лучшие балы.
Волчье море перерыкивается и медленно стекает с лестницы к обречённым, которые со скулежом бросаются через сад к лесу. Что с ними будет, я могу лишь догадываться, потому как Ровер вносит меня в опустевший зал.
— Зачем ты ушла, Эйлис? — спрашивает он, но будто бы не у меня. — Я же сказал ждать меня у напитков.
— Я ждала, — тихо отзываюсь я. — Те цветы.
— Да. Ложный мирабилис. Я разберусь, как это случилось и кто виновен.
— Это яд?
— Отчасти. Он позволяет усыпить зверя. Я тоже не чувствую сейчас волка, иначе бежал бы впереди всех и лично задрал этих ублюдков.
Я сглатываю. У меня есть пара догадок относительно того, кто мог желать усыпить зверя Ровера.
— Они сказали, это из-за гор. И… — я касаюсь шеи, где ещё недавно висела подвеска. Щёки снова перечёркивают дорожки слёз. — Прости меня. Я не сберегла.
Ровер останавливается и резко впивается в меня взглядом. Один из его зрачков намного больше другого, так что выглядит он жутко.
— Я не успел? Они лишили тебя невинности?
— Нет. Подарок — плачу я. — Сломали. Прости, Ровер.
Он смотрит на мою шею, некоторое время думает, а после садится и порывисто обнимает меня.
— Плевать. У тебя будет столько украшений, что ты встать не сможешь под их весом. Проклятье, Эйлис… как же я испугался. За тебя.
Он ловит меня за подбородок и стирает слёзы со щеки большим пальцем.