Отсаживаюсь и отвожу взгляд. В груди тоскливо ноет, и меня злит это чувство.
Как же так? Лорд Альварин мне никто. Мы знаем друг друга всего несколько дней, если считать тот, в котором он явился на порог нашего дома и заявил, что заберёт меня. А кажется, что альфа предал меня после долгих лет счастливой жизни.
Так работает истинность двуликих? Я совсем мало знаю об их культуре. Зря.
Альварин мрачнеет, будто я ему напомнила о том, что он забыл и не слишком из-за этого расстроился:
— С Милой детей у нас не будет. Луна не связала наши души, а значит, только ты родишь мне наследников. Ты же не думала, что эта свадьба по любви?
Обидные слова.
Будто я виновата, что луна заставила его жениться.
— Я слышала ваш разговор. Пусть ведьма что-то придумает. Так всем будет лучше.
Сердце болит обидой.
А ведь я мечтала, что однажды выйду замуж за хорошего парня, с которым мы будем жить душа в душу и нарожаем детишек. Проклятье, а ведь в первый миг, до того, как я узнала, кто именно пришёл к отцу свататься, я даже обрадовалась. Сейчас и вспоминать стыдно. Как я могу родить детей тому, кто меня предал?
Неужели только я чувствую всё это? До свадьбы я не ощущала и вполовину так ярко.
Меня будто натёрли на точильном камне, кожа стала очень нежной. Песчинка упадёт — замечу.
— Это не тебе решать, — Ровер морщится. — Если бы Мила могла забеременеть от меня, то я бы и на шаг не приблизился к мерзкому семейству вроде твоего, где отец продаёт обоих своих детей наподобие скота.
Меня злят его слова, но возразить нечего.
Поджимаю губы и рассматриваю резной рисунок, украшающий изголовье кровати.
— Тебе повезло стать моей, — продолжает поучать лорд. — Я принял тебя в семью, представил матери луне. Уйми гонор и смирись с тем, что обязана сделать, а именно — рожать мне наследников. Остальное тебя интересовать не должно. Тем более, твоей волчице понравится. Она будет желать этого. Уже хочет.
Я прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что он прав. Волчица хоть и зла, но её тянет к его зверю.
Вспоминаю прошлую ночь. Чёрного волка в свете луны среди цветов. Его взгляд, внимательный, встревоженный.
То, как он касался моего уха, шеи. Кажется, что сбежать мне не дал не Ровер, а кто-то другой. Его вторая душа.
В горле сжимается тугой комок. Нет. Я не стану делить его с другой женщиной.
С ума сойду, выть буду, но не дамся!
Взгляд невольно смещается на красивый торс Ровера. Солнечные лучи лижут грудные мышцы, чётко выделяющийся пресс. То, что ниже пояса, к счастью, скрыто краем одеяла. Я сглатываю и отворачиваюсь.
— Не хочет, — выдавливаю сквозь сомкнутые зубы. — Её злит то, что ты пахнешь чужой женщиной.