Он переводит дыхание. Я слышу, как стучит его или, может быть, моё сердце.
– Мне страшно, Аня. Я боюсь тебя потерять.
Я очень долго лежу молча. Потом осторожно переплетаю свои пальцы с его, сама, впервые за все эти недели. Он сжимает мою ладонь так бережно, будто в его руке – что-то невероятно дорогое и безумно хрупкое.
Мне невероятно его жаль. И себя почему-то тоже.
* * *
После тяжёлого разговора изо всех сил стараюсь стать женой, которую так хочет вернуть Костя. Пишу ему первой – спрашиваю, как дела, прошу купить что-нибудь по дороге, скидываю мемчики. Не отшатываюсь, когда он меня трогает, беру под локоть, если мы идём по улице вместе, даже чмокаю в щёку утром и перед сном. Делаю всё, как надо – но всякий раз внутри меня что-то ломается.
Ещё одна крохотная трещинка. Ещё одна попытка переступить через себя, чтобы создать иллюзию прежней жизни.
Костя расцветает на глазах. Чаще смеётся, ещё усердней заботится, бесконечно строит планы – на выходные, на ближайшие праздники, на следующий отпуск. Как будто нескольких поцелуев и смешных картинок оказалось достаточно, чтобы поверить в возможность нашего будущего. Как будто каждая моя улыбка делает клетку, в которой мы оказались, чуть уютнее для него и чуть теснее для меня.
Игнорировать беременность Шрёдингера становится всё сложнее. Шарахаясь от Кости, я могла позволить себе роскошь неведения. Но чтобы спасать брак, нужно понять, что именно я спасаю. Если я жду ребёнка – это одна история. Если не жду – другая.
Правда может пугать до усрачки. Но жить, принимая решения вслепую, ещё страшней.
* * *
В один из дней я приезжаю на работу на полчаса раньше обычного. По дороге захожу в аптеку и покупаю тест на беременность. Белая коробочка помещается в ладони целиком, и это кажется неправильным. Вещи, способные перевернуть жизнь, должны хотя бы выглядеть внушительно.
В офисе ещё тихо. Киваю охраннику и, не заходя к себе, направляюсь прямиком в женский туалет. Достаю тест. Инструкция написана так, будто её составители ни разу в жизни не нервничали: «Снимите колпачок, подержите под струёй…» Попробовали бы они проделать это трясущимися от волнения пальцами.
Выполняю всё по пунктам – вот и пригодились навыки антикризисного управления – и кладу тест-полоску на край раковины. Засекаю время: каждая минута тянется неприятно долго. Наконец на кусочке пластика что-то проявляется.
Я смотрю на тест так пристально, что забываю дышать. И держу себя в руках – потому что это единственное, что мне остаётся.
Глава 8
Унитаз, раковина, кафельная стена, безжизненный холодный свет потолочных ламп. Удивительно, какие драмы могут разворачиваться среди таких скучных декораций.