Молчу.
– Солнышко, ты опять всё усложняешь, – говорит мама уже мягче. – Ты всегда так делала. Накрутишь себя, а потом начинаешь искать проблемы там, где их, может, и нет.
Торжественно клянусь перестать себя накручивать, кладу трубку и со злостью бью ладонью об стол. И правда – что мне не так? Идеальный же муж, только хрен в трусах не держится!
После вспышки становится стыдно. Я ведь сама согласилась дать Косте второй шанс, никто за язык не тянул. Это мой выбор – и у него, конечно же, есть последствия.
Глава 11
Утро начинается с привычной суеты. За окном – серое низкое небо, с которого периодически срываются крупные капли, на кухне тепло пахнет тостами и кофе. Миша наколол на вилку сосиску и машет ею в воздухе – судя по воткнутым по бокам зубочисткам, это теперь сосисочный самолёт. Варя намазывает подсушенный хлеб маслом, не отрывая взгляд от планшета, на котором запущен спецвыпуск «Прогулок с динозаврами».
Я стою у столешницы с кружкой и терпеливо жду момента, когда можно будет переговорить с мужем наедине. Перед глазами до сих пор стоит сообщение, пришедшее на его телефон вчера вечером. Всего четыре слова – и имя женщины, которую я обнаружила в нашей постели полтора месяца назад.
Костя появляется на кухне: свежий, энергичный, собранный, волосы чуть влажные после душа. Целует всех по очереди – детей в макушки, меня – в висок. Быстро расправляется с яичницей, параллельно подгоняя Варю и убеждая Мишу съесть-таки летучую сосиску, почти залпом выпивает свой американо и выскакивает из-за стола – сегодня его очередь отвозить детей.
– Костя, подожди, – я легко трогаю его предплечье и тут же ощущаю лёгкую тошноту. Теперь я в курсе, что это обычный защитный механизм психики, но в моменте всё равно не легче. – Давай дети пойдут первыми и посидят в машине с водителем? Хочу с тобой поговорить.
– Да, конечно, – лёгкий тон мужа контрастирует с его тяжёлым пронзительным взглядом. Ситуация пошла не по плану и Костя явно этим недоволен.
Я быстро собираю Мишин рюкзачок с игрушками и бутылочкой воды – такое впечатление, что руки действуют отдельно от головы. Улыбаюсь сыну, поправляю ему воротник, обещаю вечером почитать вслух. Варя коротко обнимает меня на прощание – смотрит чуть дольше обычного, но ничего не говорит.
Когда дверь за детьми закрывается, Костя резко поворачивается ко мне.
– О чём ты хотела поговорить?
Я мысленно усмехаюсь. Какой нетерпеливый. Хоть бы потерпел, пока мы из прихожей выйдем.
– О том, что Маргарита пишет тебе в неприличное время и просит перезвонить.
Он медленно выдыхает и опирается бедром о стену. Лицо, выражение которого до этого не читалось, сразу становится правильным: серьёзным, усталым, чуть виноватым. Прямо светящиеся буквы поперёк лба: «всё понимаю и готов к конструктивному диалогу».