– Не трать своё и моё время, Костя. Я знаю всё, что ты можешь мне сказать.
Муж проводит рукой по лицу и долго молчит. А потом произносит последнее, что я ожидаю от него услышать.
– А мне сорок два. И меня часто накрывает ощущение, что моя жизнь расписана до самого конца. Работа-дом. Дом-работа. Совещания, командировки, повышения. Больше ответственности, больше денег. Вырастить детей, дождаться внуков. Всё хорошо, всё по плану, всё, как полагается.
Константин мастерски владеет голосом. Даже на заседаниях правительства слушать его – одно удовольствие. Но сейчас он говорит тускло и невыразительно, как тяжело больной или смертельно уставший.
– Внезапно появляется человек, который смотрит на меня так, будто мне снова двадцать пять…
Внутри неприятно дёргается. Я понимаю, о чём он. Не принимаю, не разделяю, но понимаю – и почти ненавижу себя за это.
– И ты решаешь проверить, действительно ли тебе двадцать пять?
– Нет. Действительно ли я живой, – Костя опять ненадолго замолкает. – Аня. Я понимаю, что прямо сейчас это звучит как издёвка, но я люблю тебя. Всегда любил. Я не прошу меня простить, нет. Но если бы ты согласилась хотя бы попытаться… Я всё сделаю. Никогда больше не подведу. Обещаю.
Сквозь пелену слёз разглядываю лицо, каждую чёрточку которого выучила наизусть. Моя единственная любовь, отец моих дочери и сына. Мужчина, с которым я мечтала состариться вместе. Так хочется ему поверить.
Глава 3
Жизнь после измены продолжается, как ни в чём не бывало. То, что изнутри ощущается как тектонический разлом, в реальности оказывается чем-то незначительным. После субботы наступает воскресенье, после выходных – будни. По утрам звонит будильник. По дороге в центр по-прежнему пробки
Миру наплевать на мой персональный конец света.
Костя старается, и это заметно. Он практически не задерживается на работе. Привозит мой любимый сыр, который продаётся в одной-единственной лавке в трёх кварталах от правительства. Сам вызывается отвозить детей. Не забывает спросить, как прошёл мой день, и даже телефон вечером откладывает экраном вниз.
Раньше я сказала бы, что у меня заботливый муж. Теперь каждый хороший поступок выглядит как запоздалая компенсация.
* * *
– Мам, ты опять грустная.
Варя возникает рядом совершенно бесшумно. Иногда мне кажется, что я родила не ребёнка, а маленького лесного духа. Тоненькая , бледная до полупрозрачности, ходит тихо, смотрит внимательно, замечает всё.
– С чего ты взяла?
– Ты улыбаешься ртом.
Чёрт.
– А как ещё улыбаются?
– Глазами.
Она произносит это так серьёзно, как будто объясняет причины вымирания динозавров. Впрочем, в причинах вымирания динозавров лучше неё никто в семье не разбирается.