Я останавливаюсь перед кроватью, идущий следом Костя застывает в дверях. В комнате повисает многозначительная тишина. Марго несколько раз переводит взгляд с меня на мужа и обратно, как будто пытается угадать по нашим лицам правильный вариант ответа в телевикторине.

– Маргарита, выйди, – Константин первым вспоминает, как пользоваться голосовыми связками.

Девушка подтягивает простыню повыше.

– Но я же…

– Выйди, – повторяет муж, не повышая голоса. Я слышала этот его тон сотни раз – именно им Костя раздаёт поручения подчинённым. Спокойно, почти дружелюбно, но сразу становится ясно, что сказанное не обсуждается.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы дать Марго возможность одеться. На улице всё как всегда: светит солнце, едут машины, бегут по своим делам люди. Под окном кто-то выгуливает собаку. Самый обычный день. Никто даже не догадывается, что прямо сейчас, на двенадцатом этаже элитной высотки умирает мой брак.

На подоконнике – ваза, которую мы когда-то выбирали вместе. Господи, ну почему ему понадобилось трахнуть эту губастую дурищу именно здесь?! Не в гостинице, не в машине, не в рабочем кабинете – в квартире, где даже обои напоминают о нас. В кровати, в которой был зачат наш сын.

Маргарита торопливо выскакивает из спальни и через секунду хлопает входная дверь.

– Ань.

Я ужасно хочу выплюнуть Косте в лицо что-нибудь резкое и злое. Например, что выяснять отношения прямо над осквернённым семейным ложем – дурной тон. Или что он может засунуть объяснения в ту же задницу, в которой его стараниями оказалось наше будущее. Но почему-то продолжаю молчать.

– Аня. Посмотри на меня, пожалуйста.

Смотрю. Никаких признаков паники или вины, как будто я застукала его не за адюльтером, а за подачей налоговой декларации.

– Это было всего один раз.

– И именно в этот самый раз меня угораздило зайти.

– Это была ошибка.

– Да, как в лифте не ту кнопку нажать.

– Аня...

И тут меня наконец прорывает.

– Я тридцать пять лет Аня – и десять из них специализируюсь на кризисных коммуникациях, – яростно шиплю я. – Ты представить себе не можешь, сколько удивительных кейсов я видела за эти годы. Официальные представители брендов, публично обматерившие потребителей. Маркетологи, удивлённые, что их задорный троллинг закончился массовым хейтом. И даже один чиновник, который ухитрился опубликовать нюдсы своей секретарши в официальном аккаунте. Так вот, все они говорили одно и то же: «это ничего не значит», «это больше не повторится» и «непонятно, как это вышло»!

Останавливаюсь, чтобы перевести дух, и понимаю, что меня трясёт. Сердце колотится с такой силой, что рёбрам больно.