– Нет. – Я быстро качаю головой. – Я в порядке. Я просто... я так благодарна, что ты жив. Что мы оба живы, и у нас всё получится.

Он наклоняется и целует меня в макушку.

– Я знаю, детка. Я тоже.

От этого ласкового слова, так непринуждённо слетевшего с его губ, у меня снова наворачиваются слёзы. Я прижимаюсь лицом к его плечу, вдыхая его запах, а он обнимает меня и молча держит в своих объятиях несколько долгих минут.

Через некоторое время он слегка ёрзает, морщась от боли, и я тут же отодвигаюсь, чтобы дать ему больше места, опасаясь, что слишком сильно давлю на его рану. Но он просто прижимает меня к себе, устраиваясь поудобнее, и крепко обнимает за плечи.

– Останься, – говорит он. Это не приказ и не требование. Это просьба. – Пожалуйста.

– Я никуда не уйду. – Я прижимаюсь к нему, положив руку ему на грудь, где под ладонью чувствую его сердцебиение. – Обещаю.

Последовавшая за этим тишина скорее уютная, чем напряженная, и она приносит облегчение. Сколько ночей я провела без сна в нашем особняке, слушая тишину и зная, что он в другой комнате, намеренно держится от меня на расстоянии? Сколько раз я мечтала именно об этом - о простом уюте, о том, чтобы меня обнимал любимый мужчина, без гнева и обиды, отравляющих каждое мгновение?

– О чём ты думаешь? – Тихо и с любопытством спрашивает Лука.

– О будущем. – Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их обдумать, и я чувствую, как он слегка напрягается рядом со мной. – Просто... интересно, как это выглядит сейчас. Для нас.

Он на мгновение замолкает.

– А как ты хочешь, чтобы это выглядело? – Наконец спрашивает он.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Никто так давно не спрашивал меня, чего я хочу - ни мой отец, ни Ромео, ни даже сам Лука в те ужасные недели, когда наш брак был ничем иным, как наказанием. От того, что он спрашивает сейчас, и ему действительно небезразличен мой ответ, у меня сжимается горло.

– Я хочу... – Я моргаю, чтобы избавиться от слёз в глазах. – Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Это всё. Я хочу, чтобы мы любили друг друга. Я хочу, чтобы наш ребёнок рос в доме, полном любви, а не обид. Я хочу просыпаться рядом с тобой и не гадать, посмотришь ли ты на меня с ненавистью или отвращением.

– Джулия...

– Я хочу, чтобы ты простил себя, – быстро продолжаю я. — За всё, что, по-твоему, ты сделал не так. За то, что влюбился в Валентину, за то, что не узнал меня раньше, за то, что был жесток, когда узнал правду. Я хочу, чтобы ты понял, что я прощаю тебя за всё это, и мне нужно, чтобы ты тоже себя простил.

Его рука сжимает моё плечо, и когда я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, его глаза подозрительно блестят.