И я убежала.

От сожаления у меня перехватывает дыхание. Я убежала. Я была с Лукой Моретти в приватной комнате, его руки ласкали моё тело, его губы дарили мне ощущения, о которых я и не подозревала, но я запаниковала и убежала.

Я могла бы заполучить его. Могла бы провести эту идеальную ночь, когда он был бы моим, а я - его, и всё остальное не имело бы значения.

А я всё испортила.

Я переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди, и на глаза наворачиваются слёзы. Боль между ног - напоминание о том, как близко я была к цели. Как это было приятно. Как правильно. Лучше, чем я могла себе представить.

В своих фантазиях я никогда не продумывала детали. Я никогда не знала, какими будут его руки: грубыми или нежными одновременно. Я никогда не знала, какие звуки он издаст, когда я обхвачу его пальцами и губами. Я никогда не знала, каким напряженным будет его взгляд даже сквозь маску.

Я думала, что знаю, каково это - хотеть его. Я была неправа.

Это гораздо больше, чем просто желание. Это потребность и голод - чувство, когда ты прикоснулся к чему-то совершенному и это ускользает у тебя из рук.

Я должна чувствовать вину и стыд. Я должна была бы прийти в ужас от того, что пошла в секс-клуб и позволила лучшему другу моего брата прикасаться ко мне, не зная, кто я такая.

Но всё, что я чувствую, это ощущение, что я живу полной жизнью, как никогда раньше... и всепоглощающее, сокрушительное сожаление о том, что я остановилась. Впервые в жизни я чувствую, что прикоснулась к чему-то настоящему, к чему-то своему. К чему-то, что выбрала сама. Мысль о том, что я больше никогда этого не почувствую, невыносима.

Решение приходит почти сразу. Возможно, я больше никогда не увижу Луку, и от одной этой мысли у меня щемит сердце. Потребность и тоска настолько сильны, что я задаюсь вопросом, может ли человек умереть от них.

Но я не выйду замуж, пока не почувствую хоть отголосок этого чувства.

Я вернусь.

***

Весь следующий день я еду домой, пытаясь собраться с мыслями и понять, как вести себя нормально, когда всё изменилось. Когда я вхожу в дом, отец сидит в кабинете. Ромео нет. А Лука⁠...

Лука в коридоре.

Он разговаривает с одним из охранников, стоя ко мне спиной, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание. На нём тёмные джинсы и чёрная рубашка, я вижу мышцы на его плечах, то, как двигаются его руки, когда он говорит.

Эти руки прошлой ночью были на моём теле. Этот рот был...

Он оборачивается, и наши взгляды встречаются. На мгновение мы оба замираем. Я чувствую себя беззащитной, обнажённой. Как будто он видит меня насквозь, сквозь тщательно надетую маску, прямо до самой правды.