Единственное, от чего я отказался — мой жетон. Тики достал его из небольшого сундучка с моими вещами и уже был готов повесить его мне на шею, но я его остановил.

— Не надо, убери, — дрогнувшим голосом сказал я рабу.

— Но господин Рей, вы же так его любите! Постоянно просите подать, крутите в руках! И это не только знак отличия, но и прекрасное украшение! — воскликнул Тики.

— Я сказал, убери, — повторил я, отворачиваясь от кругляша с оранжевой каймой. — Я сейчас не могу колдовать, а значит, и носить его права не имею.

Старый раб расстроился, это было видно по его лицу, но мое указание все же выполнил. Жетон мага вернулся под крышку сундучка, там, где ему было сейчас самое место.

Когда Тики помог усесться в кресло и выкатил меня в коридор, я почувствовал, как холодеют пальцы, а ладони, внезапно, стали мокрыми и липкими. Зачем я вообще согласился на эту авантюру? Почему позволил старому рабу меня умыть и нарядить, как ярморочного уродца, что развлекает чернь на площадях перед выступлением бродячего театра?

В столовой никого не оказалось — все уже успели позавтракать, пока мы с Тики возились, так что ел я в оглушительной тишине. Сказать честно, я специально тянул время. Ковырялся ложкой в тарелке, пил чай маленькими-маленькими глоточками, а свежую булку клевал, словно голубь, вместо того, чтобы запустить зубы в упругую сдобу, с аппетитом отрывая целые куски. За последнее, кстати, я постоянно ловил осуждающие взгляды принцессы Отавии, но мне было глубоко плевать. Выпечка с медом и орехами — то немногое, что меня сейчас по-настоящему радовало. Ее вкус и аромат возвращали меня в прекрасные беззаботные деньки в Нипсе, когда мы жили с учителем и Ирманом втроем, а мое будущее казалось радостным и безоблачным.

Покончив с едой, я ополоснул руки, вытер их специальной салфеткой и кивнул Тики — я готов.

Раб выкатил меня во двор, через боковой вход — крыльцо было слишком высоким и крутым для каталки — где меня уже ждали госпожа архимаг, Отавия и несколько слуг, что должны были носить покупки.

— А вот и он! — воскликнула Виола, хлопая в ладоши. — Готов к прогулке, Рей?

Я ей ничего не ответил. Только сидел и тупо смотрел на Отавию, точнее, на ее наряд. Со времен происшествия на танцах, Отавия всегда носила закрытые платья под горло, пряча иссиня-черные отметины на коже, что остались после выжигания проклятия из ее крови. Метка, которую она не просила, но которую я оставил с ней навсегда, в обмен на ее жизнь.

Сейчас Отавия была одета в легкое приталенное платье по шамоградской моде — на юге одевались более свободно. Да и пытаться скрыть свое происхождение принцессе бы не удалось: ее пепельно-белые волосы, такие же, как у Виолы, с головой выдавали в ней северянку.