Плечи принцессы были чуть оголены, как и часть груди и шея, а на мир дерзко смотрела та самая темная вязь, которую Отавия так упорно прятала от всего мира, и которую я сам видел лишь дважды: в ее покоях и в поместье Хаштов. Шею же принцессы украшал амулет, который я изготовил для нее и подарил там же, в доме Миланы. Стояла принцесса, будто бы ни в чем не бывало, в довольном предвкушении предстоящей прогулки, словно мы вернулись в прошлое и готовимся к очередной вылазке в Шамоград.
Все в ней говорило, кричало: «Смотрите на меня! Да, у меня есть странная отметина, и что с того?!» Я даже не взялся бы сказать, кто будет больше привлекать внимания: молодой парень в кресле-каталке, либо же яркая северянка со странным магическим шрамом в сопровождении архимага Круга, ведь все регалии Виолы были сейчас при ней: и жетон, и пояс, и плащ.
Я не мог отвести взгляд от отметин на коже Отавии, пока она сама не одернула меня, спросив:
— Что-то не так, Рей?
— Нет, — запоздало мотнул я головой, отводя взгляд, — все хорошо, Ваше Величество.
Принцесса только хмыкнула, а архимаг дала знак слугам открывать ворота. Нашу крайне странную и пеструю компанию ждали торговые ряды и лавки Акрильсеры.
Глава 18. Метаморфозы
Архимаг Виола оказалась права. Выход в город и вправду пошел мне на пользу. Оказавшись в толпе спешащих по своим делам горожан, я сначала было растерялся, да и вид чужих задниц, что были у меня сейчас на уровне глаз, не способствовал появлению уверенности. Но довольно быстро я свыкся с текущим положением вещей, а когда дело дошло до торга — и вовсе забыл, что сижу в кресле.
Отавия так ничему и не научилась! Они с архимагом буквально сорили деньгами налево и направо, и будь тут Ирман, гадкого слугу хватил бы удар. У меня же просто холодело в груди, когда за очередной отрез ткани, красная цена которому — горсть серебрушек — госпожа архимаг выложила все пять больших монет.
— Нет, так дело не пойдет! — воскликнул я, когда у очередной лавки Отавия потянулась к кошельку, расплатиться за легкое платье из блестящего восточного зайтуна.
— А? Что? — спросила принцесса, поворачиваясь ко мне.
Замер и торгаш, что уже радостно потирал свои потные ручонки, ожидая огромных барышей.
— Не пойдет! — повторил я, подкатывая на своем кресле ближе к лотку. — Ткань выткана абы как! Посмотрите сюда. А как обметано?! Это что, нитки торчат?!
Чем больше дефектов я перечислял — настоящих и выдуманных — тем больше по лицу торгаша было видно, что он готов броситься на меня-калеку и тут же и придушить. Потому что моими стараниями у него из-под носа уплывали дармовые денежки.