Витати же осталась в стороне. Винефик все так же тренировалась по два-три раза в день, иногда заглядывала на конюшни, но все больше — сидела в своей комнате. Вот только когда Осиор, Виола и Отавия уже начинали валиться с ног, она выбиралась из своего закутка, садилась на кровать Рея, брала молодого мага за руку и о чем-то с ним разговаривала.
В один из вечеров, после очередного неудачного эксперимента с целительно-поисковым контуром, границы которого были усилены специальным изолирующем магический поток раствором — чтобы вся энергия печати ушла строго в Рея, а не рассеивалась в пространстве — Отавия не выдержала. О чем она постоянно шепчет? Что келандка делает в комнате Рея каждый вечер?
Демонстративно сообщив на все гостевое крыло, что она устала и идет к себе, Отавия скользнула в комнату Рея и, приоткрыв створку платяного шкафа, спряталась внутри. Шкаф стоял у изголовья кровати, постоянно им мешал, но у Осиора все не доходили руки попросить рабов Бальдура убрать мешающую мебель в другую комнату. Вместо этого маг постоянно двигал крепкий шкаф по комнате, помогая себе печатями Ур и Нид, имитируя мягкие летящие щиты.
В шкафу было тесно и душно, но любопытство Отавии и ее раздражение было так велико, что она решила любым способом услышать, что тут бормочет высокомерная келандка со столь траурным видом. Как-то раз она попыталась поднять эту тему с Осиором, но маг только отмахнулся от нее, сказав, что для любого действия Витати есть свои причины, а так же, что они не всегда могут понять дочь Степи. Но этот ответ удовлетворил Отавию совсем ненадолго.
Вот, винефик, как и обычно, вошла в комнату, села на край кровати и посмотрела на изможденное, пергаментно-желтое лицо Рея.
С каждым днем молодой маг начинал все больше и больше походить на живой труп. Как не старались они вливать в него жирные бульоны, заставляя тело механически глотать, как не разминали мышцы, Рей угасал. Она видела, как исступленно Осиор сидел за книгами, как все мрачнее становилась Виола, когда очередная придумка магов, очередная схема не приносила результатов. Маги решили, что единственный способ исцелить парня — пробиться через скорлупу, что разбивала любую магию. И они старались, изо всех сил. Силы амулетов, камней и печатей, что были разряжены в тело замершего в ступоре ученика Трибунального Истигатора, хватило бы, наверное, чтобы исцелить целый город.
— Ты знаешь, что я должна сделать, — начала Витати. — Я никому не говорила, даже твоему учителю. Я была Tamashaz, я могла уклониться, но все равно потянула этот жребий. Мой отец, Рей, он так гордился, как может гордиться родитель, когда Vineficasz Vinatorasz от плоти и крови его становится Vanitasz Sponsaz! И Осиор тоже гордится тобой, будет гордиться, не сомневайся.