Луи де Буазо предлагал провести совещание на берегу, но я предпочел собрать капитанов на фрегате. В каюте было бы слишком тесно, поэтому провел совещание на палубе. Секретов от экипажа у нас нет. Испанцы знают об этом флоте и не боятся его. Уверены, что голландцы разбегутся, когда испанская эскадра подойдет сюда. Я смотрел на красные, обветренные лица рыбаков. В том, что касается плавания в этих водах, многие могли бы поучить меня, а вот боевого опыта у них на всех вместе кот наплакал. Они смотрят на меня доверчиво, как дети, и ловят каждое слово, хотя я говорю им то, что они и сами уже знают.
— Запомните самое главное: без моей команды не нападать. Даже если вам покажется, что захватите испанский корабль без потерь. Ждите и не жадничайте, иначе погибнете бестолку, — заканчиваю я.
О дне выхода испанской эскадры мы узнали заранее. Такое не утаишь. Многие матросы на галеонах — местные жители. Нам придется убивать их, а им — нас. Гражданская война самая бессмысленная, а потому и самая жестокая. Испанские корабли снялись с якорей рано утром, чтобы успеть выйти в море с отливом. Дул западный ветер, сырой и хлесткий, наверное, силой баллов пять, но в мелководном заливе, где волнам негде набрать высоту, казался слабее. Если бы пошел дождь, стало бы совсем хорошо. Комендорам в закрытых помещениях он не помеха, зато мушкетерам на палубах и марсах подмачивал бы порох, уменьшал мощность выстрела. К сожалению, воздух был наполнен только водяной пылью, которая словно бы не решалась слиться в крупные капли.
Возглавлял эскадру четырехмачтовый галеон длиной метров шестьдесят, шириной около восемнадцати и грузоподъемностью тысячи две тонн. Когда-то я работал в этих местах на голландском костере такого тоннажа. На борту было два судоводителя — капитан и старший помощник — и еще механик, боцман и кок-матрос. Вахту мы со старпомом стояли шесть через шесть. Плюс швартовки, которых в удачный день было по две, причем обе на вахте старпома, и мне приходилось просыпаться и подниматься на мостик. Старпом был филиппинцем, который за два года получил диплом вахтенного помощника в «академии» у себя на родине и еще через два года поменял на диплом старшего помощника. Его опыт был равен его образованию. Платили ему за наличие диплома и знание английского языка. Мне приходилось делать не только свою работу, но и обучать старпома. Что радовало — филиппинец усваивал если не со второго, то с третьего раза, и ни разу не пускал пузыри. Пальцы загибал только перед боцманом и коком-матросом, своими соплеменниками. За четыре месяца этого контракта я научился ругаться на английском языке с филиппинским акцентом в течение десяти минут без повторов, а потом первый месяц отпуска тупо отсыпался. По ночам мне снилось, что звонит судовладелец и голосом старпома-филиппинца говорит, что замены нет, что придется работать еще пару контрактов.