В ответ на Аррасскую северные провинции Голландия, Зеландия, Утрехт, Гельдерн и Гронинген заключили двадцать третьего января собственную унию, Утрехтскую. Теперь у них была общая финансовая система, армия и внешняя политика, но две религии, католицизм и кальвинизм. В начале февраля к ним присоединился Оверэйсел, а в марте — Фрисландия и некоторые города южных провинций. Сувереном этих провинций все еще оставался король Испании, хотя многие были против этого, предлагали Вильгельму Оранскому возглавить унию. Как ни странно, князь отказался. Не захотел становиться номинальным правителем, понадеялся добиться большей власти. В политике успехов у него было не больше, чем на поле боя. Когда я в конце мая уходил в рейс, Алессандро Фарнезе медленно, но уверенно подчинял королю Филиппу мятежные города, а Вильгельм Оранский интригами усмирял непокорный Гент. В интригах ему иногда везло.
37
Привыкаешь ко всему, даже к влажной жаре. Чтобы облегчить себе жизнь, пользуюсь старым советским способом: перед сном замачиваю обе простыни, ложусь на одну и укрываюсь второй, только вместо вентилятора мою кровать обдувает ветер, залетающий через открытый иллюминатов в переборке и люк в подволоке. Испаряющаяся влага понижает температуру тела градусов на пять. Надо успеть заснуть, пока простыни не высохли. Во сне жару переносить легче, разве что немного напрягают кошмары на высокотемпературные темы.
Фрегаты «Роттердам» и «Золотой сокол» вчера прошли между островами Тринидад и Тобаго. Эти два острова и еще несколько совсем маленьких в будущем станут независимым государством, членом Британского содружества. Я несколько раз бывал в Порт-оф-Спейн, столице государства. Это курорт для богатых, не любящих шум и сутолоку. Его особо не рекламируют, чтобы беднота не наползла. Природа почти не тронутая, особенно на Тобаго, куда я летал на экскурсию. Самолеты туда летают чуть ли не каждый час, но почему-то не достать билет. Имея советский опыт, я накинул десять баксов судовому агенту — и сразу билет нашелся. Народ там ленивый, почти все заведения закрываются в два часа дня. После сиесты работают только совсем уж несчастные. Как заведено в тропиках, жизнь начинается после захода солнца. На улицы выпархивают «ночные бабочки» обоего пола и самые разные промежуточные варианты. Везде оркестры из музыкантов, колотящих по пустым бочкам и прочим металлическим бытовым предметам. Как ни странно, выдают очень мелодичные звуки. Здесь проводится карнавал, который местные считают вторым после бразильского. Я знаю еще несколько стран, где утверждают подобное. Много мелких воришек и мошенников, предлагающих карты сокровищ, старинные монеты и обмен американских долларов на местные по выгодному курсу. Это при том, что почти везде можно расплачиваться американскими. Каждый раз судовой агент — тип со странно скошенным сзади, словно усеченным черепом — очень настойчиво предупреждал нас, что по ночам лучше не носить с собой ценные вещи и крупные суммы денег, а если нападут грабители, ни в коем случае не сопротивляться, отдать всё и быстро убежать. Видимо, и в этом хотят занять второе место после Бразилии. Только вот разница в том, что в Рио-де-Жанейро в фалевах проживает около трех миллионов отчаянных людей, а во всем Тринидаде и Тобаго — чуть больше миллиона расслабленных и избалованных туристами жителей, все друг друга знают, и фавел здесь нет.