С той стороны, где дрейфовал бывший флагман испанской эскадры, донеслись выстрелы из фальконетов, мушкетов и аркебуз. Сперва мы видели блымнувший в темноте алый огонек, а через несколько секунд слышали звук выстрела. Видимо, это буйсы берут его на абордаж. Судя по отсутствию выстрелов тяжелых пушек, гезы подошли к галеону, как я учил, с носа и с кормы. Все равно много людей поляжет с обеих сторон. Впрочем, нас это не касалось. Мои матросы уже подсчитывали, сколько примерно добычи на пяти захваченных галеонах и сколько получит каждый. Фрегат получит треть от всего, так что сумма выходила неплохая. И это при том, что людей потеряли мы, наверняка, меньше, чем буйсы.
8
В Роттердаме праздник. Добыча продана и поделена. На фрегат вышло без малого сто семьдесят тысяч даальдеров, а на матросскую долю — сто семьдесят шесть. Это зарплата матроса на торговом судне за три с половиной года. Матросы с буйсов получили в три раза меньше, но тоже немало. Вопреки моим предположениям, погибло их не много. Испанцы сопротивлялись не слишком отчаянно. Дополнительным поводом для радости было взятие в плен командира эскадры графа Максимилиана Буссю. Впрочем, радость была омрачена тем, что граф оказался приятелем князя Оранского, и, как следствие, выкуп за него не получили. Я с грустью вспомнил старые добрые рыцарские времена, когда знатный пленник мог обеспечить тебя на всю оставшуюся жизнь.
Победа была приписана Луи де Буазо. Я не возражал. Лавры грозы испанского флота мне ни к чему. Мне хватит денег. До Рождества я только ими и занимался: подыскивал даальдерам места, где они будут прирастать. В воюющей стране это не так уж и просто. Благо рядом были Франция и, как мне казалось, бесчисленные немецкие княжества, которым позарез нужны были деньги и которые взамен отдавали права на сбор налогов и пошлин. Оставалось только подыскать человека, который бы занимался их сбором и воровал в меру. На эту роль подошли бедные родственники Маргариты ван Баерле. Дворянская честь не возражала против такой службы, она не дружила только с физическим трудом.
Пока мы воевали с испанцами на море, на суше их отогнали от Алкмара. Голландцы прорыли плотины и открыли шлюзы, вода затопила местность вокруг города. Как сказал князь Оранский, лучше погубить землю, чем потерять ее. С речевками у него получалось лучше, чем с командованием армиями. После семинедельной осады испанцы вынуждены были отступить ни с чем.
Эта маленькая победа вдохновила князя Вильгельма перейти в протестантство. Его примеру последовали многие дворяне, в том числе и мои офицеры Ян ван Баерле и Дирк ван Треслонг. Впрочем, Женевьева была уверена, что это она привела мужа на путь истинный, гугенотский.