Затем мы догнали галеон, который остался без передних мачт. На задних заменили паруса, к обломку фок-мачты приделали стоймя рей, на котором подняли штормовой стаксель. Подойдя к галеону с кормы почти вплотную, развернулись к нему левым бортом и разворотили надстройку ядрами, а потом прошили ее картечью. Заодно пообрывали паруса. Потребовался еще одни бортовой залп, после чего на галеоне подняли белый флаг, а баркас отдал буксир и быстро погреб в сторону Амстердама.
— Принимай командование, — приказал я Дирку ван Треслонгу. — Испанских офицеров переправишь сюда, а затем становись на якорь. Не забудь флаг князя поднять, чтобы свои не напали.
На ходу спустили на воду катер, в который погрузилась призовая команда из офицера и десяти матросов. Дирк ван Треслонг сел на носовую банку и положил на колени аккуратно сложенный, сине-желтый флаг. Голландцы пронесут любовь и уважение к князьям Оранским через века. Может быть, потому, что любовь эта безответна.
Фрегат погнался за третьим галеоном. Несмотря на отсутствие фок-мачты, испанский корабль успел оторваться мили на полторы. Нам потребовалось около часа, чтобы нагнать его. Помогли комендоры, которые выстрелами из погонных орудий сбили латинские паруса на бизани и втором гроте. К тому времени солнце уже зашло и начало темнеть. Поняв, что не убежит, галеон начал с помощью баркаса разворачиваться к нам левым бортом, чтобы встретить бортовым залпом и потом раствориться в темноте. Скорость у него была маленькая, а парусность высокого корпуса большая, поэтому маневрировал он прескверно. Галеон упорно хотел повернуться бортом к ветру, а не к противнику. Мы подошли к нему с кормы и с дистанции метров семьдесят пять всадили один бортовой залп, второй, третий. В наступившей темноте к грохоту выстрелов и черному дыму добавились алые всполохи пламени, вырывавшегося из стволов. Первыми стреляли пушки ядрами, разрушали переборки, а следом — карронады картечью, уничтожая людей. Фальконеты и стрелки не давали врагу покоя во время перезарядки орудий, заодно уничтожая и своих земляков в баркасе. После третьего залпа с галеона донеслись крики на голландском, что они сдаются. Позже выяснилось, что капитан и офицеры погибли от первого залпа, некому было объявить о капитуляции, поэтому галеон и продержался так долго, до тех пор, пока матросы не решились сами позаботиться о себе. Те, кто остался жив на баркасе, отдали буксир и смылись.
— Боцман, отдать два носовых якоря! — приказал я. — На сегодня отвоевались.
Услышав мои слова, стоявшие рядом матросы исполнили победный рев, который прокатился с квартердека на главную палубу, оттуда на опердек, а затем на гондек. Орали не хуже тех, кто выигрывал сражение врукопашную. Выплескивали недодавленный страх.