Я собирался провести фрегат выше по течению, поставить на шпринг перед второй линией испанских кораблей и точно так же обстрелять их. Не довелось. Экипажи каравелл, догадавшись, что их ждет, с помощью оставшихся шлюпок перебрались на берег и рванули в сторону Антверпена. Я посигналил адмиралу Луи де Буазо, что теперь его очередь, а мы постоим на якоре, подождем, когда соберут для нас добычу. Гезы на проходивших мимо нас буйсов и баркасов махали шляпами и орали нам всяческие приятные слова. Матросы фрегата и галеона Матейса ван Лона махали и орали в ответ.
Радоваться было чему. Удрали от нас только четыре каравеллы, стоявшие выше всех по течению. Их экипажи прибежали из церкви и, несмотря на обстрел гезов, успели утащить корабли к Антверпену. Мы не ожидали, что победа достанется так легко, поэтому подготовили мало абордажных партий. Пропустив вперед призы, фрегат и галеон под командованием Матейса ван Лона не спеша сплавились вниз по течению, которое, благодаря отливу, усиливалось, к острову Валхерену. Нападать испанцам больше не на чем, а купцы вместо них сражаться не будут.
Все корабли были без груза, поэтому больших денег на них не заработали. На треть, причитавшуюся князю Оранскому, отдали часть денег от продажи каравелл и три галеона, порядком разбитые нашими ядрами. Всё равно за них много не заплатят. После вычета денег на ремонт галеонов князю остались гроши, на которые наемников не наберешь. Каравеллы купили антверпенские купцы. Они прибыли во Флиссинген на следующий день. Заодно порешали вопрос о проходе торговых кораблей. После разгрома испанского флота такса за проход мимо Валхерена немного подросла, чтобы хватило денег на содержание увеличившейся эскадры гезов.
10
Эта каравелла повстречалась нам севернее впадения в океан реки Дору. Она шла галсами против «португальского» норда, в тот момент правым, от берега. Благодаря латинским парусам на всех трех мачтах, двигалась довольно остро к ветру. Паруса были в косую зелено-желтую полосу, и только на фоке имелся красный крест, перекошенный, словно наклонившийся от ветра. Длиной каравелла была метров двадцать, шириной около шести и водоизмещением тонн двести пятьдесят. На одной батарейной палубе стояло на каждом борту по восемь чугунных полупушек, явно английских, и десятка полтора бронзовых фальконетов было натыкано во всех остальных местах. Заметив фрегат, каравелла развернулась и довольно резво понеслась к устью реки. Наверное, надеялась подняться поближе к Порту и там переждать.
Мы догнали ее примерно в миле от мутной речной воды, которая огромным светло-коричневым пятном выделялась на голубой поверхности океана. Наши погонные орудия сшибли паруса с бизани и грота, после чего испанцы развернулись к нам правым бортом, собираясь, как у них принято, сделать залп из орудий, а потом со всем ожесточением схватиться врукопашную. Их бортовой залп с дистанции немногим более кабельтова не нанес нам существенного вреда, если не считать порванные ванты фок-мачты. Мы подошли ближе и с сотни метров начали методично громить сперва носовую надстройку, а потом кормовую, заодно поливая картечью палубы. Когда кормовая надстройка, точнее, груда обломков, стала почти вровень с главной палубой, испанцы запросили пощады. Мне показалось, что бой длился минут пятнадцать, хотя на самом деле в два раза больше.