— Есть невеста? — поинтересовался я.
— Как сказать… — замялся он. — Ее отец был против моей кандидатуры, потому что я недостаточно богат. Теперь, надеюсь, он изменит свое мнение.
— Особенно, если твоя сеньория будет больше, чем у него, — подсказал Вильям Стонор.
— У него нет сеньории, — сообщил мой потомок, но не стал уточнять, к какому сословию относится его будущий тесть.
Первую неделю ветры были попутными, западных румбов. Наши матросы когда-никогда подправляли паруса, не особо напрягаясь. К концу второй недели ветер начал заходить против часовой стрелки и усиливаться, и я почувствовал, что стремительно падает давление. Все указывало на циклон, которые в этих широтах раскручиваются на несколько тысяч километров и набирают немалую силу. Я успел предупредить Яна ван Баерле и Дирка ван Треслонга, капитанов «Золотого сокола» и «Святого Иеронима», о проближающемся шторме и напомнить, как они должны действовать во время него и после. На фрегате команда убрала верхние паруса и взяли рифы на нижних, закрепила всё по-штормовому, обтянула стоячий такелаж и приготовила запасные тросы, чтобы стравить их в воду с кормы и дать возможность кораблю дрейфовать кормой к ветру. На всякий случай приготовили и штормовые стакселя.
Ветер набирал силу долго, почти весь световой день, и к ночи раздулся до штормового. В этом был плюс для неопытных моряков. Когда не видишь высокие волны, они кажутся не такими страшными. Впрочем, новичков всех загнали в кубрик. На вахте были только опытные моряки. Дел у них было не много. Основное занятие — откачка воды из трюма. Корабль был хорошо проконопачен и просмолен, к тому же, оброс ракушками и шубой из водорослей, так что воды брал мало. На волне вел себя нормально, раскачивался не сильно, потому что был загружен, сидел глубоко. Некоторые очень высокие волны заливали палубы, включая квартердек, но случалось это не часто. Морская вода какое-то время металась от борта к борту, вытекая через шпигаты. К концу второго дня экипаж пообвыкся, на палубе начали появляться и салаги. Отважные забирались на мачты, чтобы зарядиться адреналином. Чем ты выше, тем больше амплитуда качки. Иногда фрегат наклонялся так, что, казалось, вот-вот чиркнет ноками рей по верхушкам волн. В такие моменты с мачт доносился рев — смесь ужаса и восторга.
На шестой день шторм начал стихать, полил дождь. Мы пополнили запасы пресной воды. Экипаж помылся и постирался. К ночи ветер ослабел баллов до шести, но мы продолжили дрейфовать. Утром задул западный ветер силой баллов пять. На бак вытащили большой медный котел, в котором развели костер из сена и веток, запасенных в Номбре-дел-Диос. Их смачивали водой, чтобы валил густой дым. Так мы давали знать галеонам, где находимся. Оба корабля уже на второй день шторма исчезли из зоны видимости. Парусность у них больше, дрейфовали быстрее.