С флангов испанцев атакуют рейтары четырьмя полуротами, построенными в колонны по четыре. Передняя шеренга приближается метров на двадцать к врагу, разряжает в него по два пистолета и двумя парами, повернувшими в разные стороны, скачут в хвост своей колонны. Встав за последней шеренгой, медленно продвигаются вперед, заряжая пистолеты. Такой маневр называется караколированием. Бьют рейтары в первую очередь по вражеским стрелкам — своим главным врагам. Те отвечают и результативно. Я вижу, как бьется на земле раненая лошадь.
Фальконеты успевают сделать по три залпа ядрами, полупушки по два, пока дистанция до врага не сократилась метров до двухсот. Теперь поговорим с испанцами более серьезно.
— Карронады, огонь! — командую я.
Они заряжены картечью. В зарядах увеличенное количество пороха и свинцовых шариков. Карронады грохочут басовитее и громче. Дыма выплевывают тоже намного больше. Те терции, что идут прямо на нас, скрывают облака черного дыма, но я могу наблюдать, что творится с другими. Картечь не делает глубоких просек. Она поражает солдат в передних двух-трех шеренгах, зато область поражения шире. Каждый заряд убивает или ранит несколько десятков человек. Кто-то падает, кто-то приседает, кто-то бросает оружие и зажимает руками рану. Терции замирают на месте, чтобы справиться с шоком. Испанский арьергард догоняет их и тоже останавливается.
Вражеские солдаты справляются со страхом и возобновляют движение, понимая, что, схватившись с нашими ландскнехтами, они перестанут быть мишенью для артиллерии. Картечные залпы фальконетов наносят им намного меньше урона, но тоже останавливают, правда, всего на самую малость. Затем вступают в дело наши мушкетеры. Цель большая, промахнуться трудно. Они тоже караколируют, хотя в пехоте это пока не заведено. Я, видимо, буду тем командиром, кто вел это.
Испанцы наклонили свои длинные пики и, теряя солдат, продолжили упрямо переть на нас. Кажется, нет в мире такой силы, которая бы остановила их. Это тебе не трусливые вояки американских колоний. Нас атакуют опытные солдаты, поучаствовавшие во многих сражениях и редко познававшие горечь поражений.
Но и их сломил второй залп карронад с пистолетной дистанции, с которой картечь разрывала человеческие тела на куски. Жуткое зрелище даже для меня, повидавшего немало. После этого залпа в терциях осталось меньше половины солдат. При этом среди них много раненых. Странным образом в мозгу сразу многих испанских пикинеров как бы раздался щелчок — и они все вдруг уронили свои длинные и тяжелые пики, мушкеты, а потом развернулись и понеслись стремглав по скошенному полю, топча мертвых и раненых своих сослуживцев, обтекая две терции арьергарда, сохранявшие какое-то время строй. Видимо, перекошенные ужасом лица и выпученные от страха глаза удирающих сослуживцев слоили и их боевой дух. Обе терции арьергарда тоже побросали тяжелое оружие и понеслись к лесу, возле которого строились перед началом сражения. Вслед им летела картечь и пули, а потом ядра, а с флангов нападали рейтары, которые рубили мечами, стараясь угадать между шлемом и кирасой.